ГАРАНТ СЕРВИС 2

«Прямой сын Отечества»

Князь Михаил Голицын был генералом не только непобедимым, но и вежливым

Екатерина Великая поучала потомков: «Изучайте людей... отыскивайте истинное достоинство... По большей части оно скромно и прячется где-нибудь в отдалении. Доблесть не высовывается из толпы, не стремится вперед, не жадничает и не твердит о себе». Эти слова как будто сказаны об одном из лучших генералов армии Петра I – князе Михаиле Михайловиче Голицыне. Писать о нем и легко, и трудно. Легко, потому что его жизнь – непрерывная серия воинских подвигов и побед, а трудно – потому что, кроме этих побед и подвигов, в жизни Голицына ничего особенного не происходило.

Когда он не воевал, то как будто исчезал, растворялся в той толпе высокопоставленных подданных, о которой писала Екатерина в приведенном выше отрывке.

Античный поступок.
Потомок древнего рода Гедиминовичей, сын боярина, Михаил Голицын начал службу вместе с юным Петром в чине барабанщика Семеновского полка (он был почти ровесником царя – родился в 1675 году) и с той пор безмерно полюбил военное дело, посвятил ему всю свою жизнь и знал военное ремесло досконально. Современники и ближайшие потомки в один голос похваляли Голицына: «Муж великой доблести и отваги беззаветной – мужество свое он доказал многими подвигами против шведов». Особенно запомнился всем поступок Голицына 12 октября 1702 года, когда во главе штурмового отряда он высадился под стенами шведской островной крепости Нотебург в устье Невы, всем известной теперь как Шлиссельбург (Ключ-город). Это был переломный момент штурма, кампании 1702 года, а может быть, и всей войны со шведами: ведь после сокрушительного поражения в 1700 году под стенами Нарвы Петр собрал новую армию, а если бы и она потерпела поражение под Нотебургом – считай, все было бы проиграно, ключ от Балтийского побережья был бы навсегда утоплен в темных и глубоких водах Невы.

Когда первые атаки у подошвы стены захлебнулись кровью, царь Петр, внимательно наблюдавший за штурмом, приказал Голицыну отступить. Однако от Голицына, согласно легенде, пришел дерзкий ответ: «Я не принадлежу тебе, государь, теперь я принадлежу одному Богу».


Штурм Нотебурга

Потом на глазах царя и всей армии военачальник приказал оттолкнуть от берега пустые лодки, на которых приплыл его отряд, и бросился на штурм, который и принес победу русскому войску. Подвиг красивый, поистине античный, в духе спартанцев или римлян! Впрочем, нам известно, что часть его отряда все же поймала лодки и бежала на них, за что дезертиров на другой день повесили.

Победить врага и простить врага.
Да и потом в других сражениях – под Ниеншанцем в 1703 году, под Нарвой в 1704 году, Митавой в 1705 году, при селе Добром в 1708 году – он одерживал победы. Царь, наблюдавший за сражением при Добром, прямо на поле боя наградил Голицына высшим российским орденом Андрея Первозванного – редчайшей наградой в армии. В сражении при Лесном осенью того же года Голицын действовал так успешно и с таким спокойным мужеством, что после сражения Петр обнял и расцеловал Голицына, сделав его генерал-поручиком и подарив ему свой усыпанный бриллиантами портрет.

А дальше современники рассказывают то ли выдумку, то ли быль. Как положено в подобных случаях, царь сказал Голицыну: «Проси, ирой, что пожелаешь!».

Обычно, пользуясь моментом, доблестный подданный смиренно опускал голову и, ковыряя носком сапога в пыли, говорил: «Издержался, государь, в походах да в службах твоих, оскудел, пожалуй, дай мне по бедности твоего верного подданного и по милости твоей государевой соседнюю с моей вотчиной дворцовую волость». Тут царь обычно кричал через плечо своему секретарю: «Алешка! Пиши указ!» и подписывал его на барабане, как позже Ельцин на броне бронетранспортера.


Князь Аникита Репнин, за которого просил Михаил Голицын

Но, согласно легенде, Голицын попросил совсем другое: вернуть генеральский чин князю Аниките Репнину, разжалованному в солдаты за поражение при Головчине в 1707 году. Репнин же был давним соперником и заклятым врагом князя Голицына, и просьба последнего немало удивила Петра, знавшего жестокие нравы правящей элиты. Как бы то ни было, но Репнин действительно был вдруг прощен государем...

Командуя гвардией, Михаил Михайлович отличился в 1709 году в сражении под Полтавой и особенно при Переволочне, где вместе с Александром Меншиковым взял в плен остатки бежавшей с Полтавского поля деморализованной армии Карла XII, причем русские преследователи были в меньшинстве. В 1714 году Голицын стал героем завоевания Финляндии, добился нескольких важных побед над шведами, в том числе на море – в Гангутском сражении, а позже, в 1720 году, он, сухопутный генерал, командуя русской эскадрой, одержал победу над шведским флотом при Гренгаме. В 1725 году, уже после смерти Петра Великого, Голицын стал генерал-фельдмаршалом.

Без скелета в шкафу. Опыт историка подсказывает: как бы твой герой ни подметал за собой, как бы ни заботился о впечатлении, которое он оставит у потомков, скелет из его шкафа рано или поздно вывалится. Но, несмотря на все мои поиски, в биографии Голицына такого скелета я не нашел. По всем источникам о Голицыне, он принадлежал к редчайшему типу генералов русской армии, которых все любили: и солдаты, и офицеры, и начальство.


Фельдмаршал Голицын – воин. И только...

Невысокий, коренастый, с темным от загара лицом, ясными голубыми глазами и породистым носом, он всегда был у всех на виду. Известно, что Голицын никогда не отсиживался за спинами своих солдат и имел обыкновение, как пишет современник, «идя навстречу неприятелю, держать во рту трубку, не обращая внимания на летящие пули и направленное на него холодное оружие». Его любили не только за отвагу, но и за «природный добрый ум, приветливое обращение с подчиненными», вежливость, приятные, скромные манеры, что, как известно, среди генералов – достоинство, почти никогда не встречающееся.

Да и сам Петр I высоко ценил Михаила Михайловича – какой же государь не любит полководца, из ставки которого никогда не улетает богиня Победы! Он называл Голицына так: «Прямой сын Отечества», или, по-нашему, «истинный патриот». И делал для него (да еще для фельдмаршала Шереметева) редкостное – можно сказать, невиданное – исключение: на пирушках царь не спаивал Голицына, как всех других своих гостей, не заставлял его выпивать Кубок Большого орла с двумя литрами водки, после чего даже мужественный воин превращался в мычащую облеванную скотину.

Брат за брата. Мы почти ничего не знаем о его семейных делах: конечно, у князя была жена, да не одна – вначале Евдокия Бутурлина, а после ее смерти вторая – княжна Татьяна Куракина. Да и детей он произвел на свет немыслимое количество: от двух жен – семнадцать сыновей и дочерей! Но разве это главное в жизни истинного воина? Как пелось в старинной солдатской песне, «наши жены – пушки заряжены, вот кто наши жены!».


Дмитрий Голицын – старший брат Михаила и его наставник в политике

Как и многие выдающиеся полководцы, князь Михаил Голицын был наивен и неопытен в политических и придворных делах и во всем слушался старшего брата – хитроумного князя Дмитрия Михайловича, сенатора, дипломата, старого аристократа и противника петровских реформ, воспрянувшего духом после смерти Петра Великого, унизившего «старинные роды».

Современники говорили, что боевой генерал-фельдмаршал Михаил Голицын, весь израненный и больной, не смел даже сидеть в присутствии старшего брата – так он почитал Дмитрия Михайловича... В конечном счете, близость к Дмитрию и сгубила Михаила.

Старший брат был прожженным интриганом и изо всех сил тянул в политику авторитетного среди военных Михаила. Дмитрий сделал брата президентом Военной коллегии, членом Верховного тайного совета, сенатором и не сомневался, что Михаил будет с ним заодно. Так это и было: своего самостоятельного мнения князь Михаил за два года сидения в Совете так и не высказал. В январе 1730 года, после смерти императора Петра II, князь Дмитрий вместе с прочими верховниками пытался ограничить власть только что избранной ими в императрицы курляндской герцогини Анны Иоанновны. Эта затея почти увенчалась успехом, но гвардия, распропагандированная сторонниками самодержавия, взбунтовалась, и Анна порвала ограничивший ее власть документ – Кондиции. Россия прожила без самодержавия всего лишь 37 дней!


Михаил Голицын на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде

Михаил Михайлович ничем не мог помочь брату – выйти навстречу пьяным однополчанам он не решился. Он их знал и привык командовать ими в бою, а не спорить с ними на дворцовом паркете.

Верховный тайный совет после восстановления самодержавия императрицы Анны Иоанновны был распущен, фельдмаршал уволен в отставку, а в сущности, изгнан из так любимой им армии. После этого Голицын прожил на свете недолго – в конце 1730 года умер. Думаю, от тоски – старый орел в клетке долго не живет...

Евгений АНИСИМОВ, «Дело» (Санкт-Петербург)