общественно-политический
еженедельник

Неизвестный герой

Адольф Добрянский был вождем русинов. Но русским человеком…

Об Адольфе Ивановиче Добрянском на Украине сегодня знают мало. Что, в общем-то, неудивительно. И в советское, и в постсоветское время эту историческую личность замалчивали. О нем не говорили и не писали ничего или почти ничего. Скажем, в «Советской энциклопедии истории Украины» Добрянскому посвящена лишь крохотная заметка в пять строчек. Сказано, что это был «реакционный буржуазный политический деятель Закарпатской Украины», о котором резко негативно отзывался Иван Франко. И все. А в «Справочнике по истории Украины» статьи о нем нет совсем.

И это в справочнике, изданном уже в годы независимости, солидном на вид (но не по содержанию!). Правда, в более поздней многотомной «Энциклопедии истории Украины» о Добрянском все же упоминают. Но небольшая биографическая справка, теряющаяся среди десятков тысяч других таких же, не в силах развеять тьму неизвестности.

Между тем зарубежные исследователи, занимавшиеся изучением биографии Адольфа Ивановича, считали его «во всех отношениях выдающимся человеком». Имя этого деятеля было известно далеко за пределами Угорской Руси (так ранее называли Закарпатье), в том числе при дворах российского и австрийского императоров. В своем же родном крае он являлся общепризнанным духовным и политическим лидером, народным вождем угрорусов (закарпатских русинов).

А еще Добрянского без преувеличения можно назвать героем. Ибо требовалось действительно быть героем, чтобы в Австрийской империи, в состав которой входило тогда Закарпатье, оставаться патриотом Руси. 19 декабря исполнилось 195 лет со дня его рождения. Хороший повод, чтобы рассказать о его жизни и деятельности.

По происхождению Адольф Иванович принадлежал к старинному дворянскому роду. Родился в семье священника, в селе Рудлово, расположенном в той части Закарпатского края, которая ныне принадлежит Словакии. Он получил прекрасное образование. Окончил философский факультет Королевской академии в Кошице, юридический факультет Эгерского университета, Горно-лесную академию. Помимо родного русского владел немецким, венгерским, французским, английским, итальянским, чешским, словацким языками, а также латынью и древнегреческим.


Закарпатская Украина – край русинов. Его и отстаивал Добрянский

С молодых лет Добрянский принимал участие в общественной жизни страны, был одним из ведущих деятелей славянского возрождения. Он сознавал национальное единство австрийских русинов (восточные провинции империи – Закарпатье, Галицию и Буковину – неофициально именовали Австрийской Русью) с русским народом Российской империи. Соответственно – Великороссию, Малороссию, Белоруссию молодой человек воспринимал как часть своей исторической Родины. Известный русский ученый Измаил Срезневский, познакомившийся с Адольфом Ивановичем в начале 1840-х годов, вспоминал, что о России он говорил «с какой-то чудной гордостью и любовью», а в комнате его висел портрет Петра I.

Разумеется, пророссийские симпатии не могли не накликать на него в Австрии подозрения в неблагонадежности. Но до поры до времени неприятностей удавалось избегать. Тем более что у непосредственного начальства Добрянский, работавший инженером на шахте в Словакии, был на хорошем счету. Он являлся автором нескольких изобретений, повышавших безопасность горных работ, усовершенствовал процесс добычи угля и руды.

В 1846 году Адольфа Ивановича направили в Вену, на курсы высшей математики и механики. Затем командировали в Чехию. И везде он проявлял себя самым лучшим образом. Возможно, талантливый горный инженер так бы и продолжал профессиональную карьеру, если бы не революция, вспыхнувшая в 1848 году. Добрянский вернулся в Словакию, относившуюся, как и Закарпатье, согласно административно-территориальному делению, к венгерской части государства. А в Венгрии революция проходила особенно бурно. Трон под австрийским императором (носившим по совместительству титул венгерского короля) зашатался. Напуганные власти шли на уступки…

Эпоха свободы вскружила головы многим. Адольфа Ивановича избрали в венгерский парламент. Но тут выяснилось, что венгры, яростно отстаивавшие собственные национальные права, вовсе не были расположены признавать аналогичные права других проживавших в Венгрии народностей. Избрание Добрянского аннулировали, а его самого новая революционная власть распорядилась арестовать. Адольфу Ивановичу пришлось бежать в Галицию (она принадлежала к австрийской части империи).

Тем временем Венгрия провозгласила полную независимость, разгромив посланные против нее войска императора Франца Иосифа. Последний обратился за помощью к России. По настоятельной просьбе из Вены император Николай I двинул свою армию через границу. При этом австрийцы вспомнили об убеждениях Добрянского и использовали их с выгодой для себя. Франц Иосиф назначил его своим представителем при одном из корпусов русской армии.


Таким он остался в памяти специалистов…

…Этот поход мог бы стать освободительным. Путь в Венгрию лежал через Галицию и Закарпатье. Местные жители с восторгом встречали русских солдат, выходили к ним с хлебом-солью, устилали дорогу цветами. «Чем глубже проникали мы в Галицию, тем радушнее встречали прием не только от крестьян, но и со стороны интеллигенции, – вспоминал участник похода, офицер пехотного полка Петр Алабин. – Нас ждала, нами восхищалась, нами гордилась, торжествовала и ликовала при нашем вступлении в Галицию партия русинов, составляющих три части всего населения Галиции».

Алабин свидетельствовал, что, несмотря на то, что в говоре галичан ощущались польские языковые влияния, русские солдаты и местные жители хорошо понимали друг друга. «Русский народ в Галиции все время польского над ним владычества хранил неприкосновенно свои обычаи, свой русский язык, конечно, несколько в искаженном виде (на котором теперь пишутся, однако, стихи, песни, значительные литературные произведения, учебники, даже издается газета «Зоря Галицка»), но религия его предков исказилась унией. Впрочем, униатские ксендзы русинов, может быть, разделяя сочувствие к нам своей паствы, по-видимому, искренно нам преданы. Многие из них приходили поближе познакомиться с нами, откровенно нам высказывая, что они гордятся нами, как своими братьями, перед немцами и поляками и сопровождали нас приветами и благословениями».

Австрийские русины надеялись, что Россия присоединит к себе Галицию, Буковину и Закарпатье. Даже венгры, на тот момент люто ненавидевшие Австрию, предложили Николаю I венгерскую корону (они считали, что лучше подчиниться русскому царю, чем австрийскому цесарю). В свою очередь Адольф Добрянский через царских генералов тайно передал в Петербург разработанный им проект территориальных изменений. Проект предусматривал обмен находившихся в составе Российской империи польских земель на территорию Австрийской Руси. Пожелай Николай I произвести такой обмен, Вена бы не решилась ему отказать.

Увы, русский монарх, придерживавшийся в политике рыцарских принципов, не счел возможным воспользоваться затруднительным положением монарха австрийского. Подавив революцию, русские войска вернулись домой.

Забегая вперед нужно отметить, что спустя почти двадцать лет, когда накануне русско-турецкой войны 1877-1878 годов велись переговоры между Россией и Австро-Венгрией, Адольф Иванович попытался продвинуть свой проект снова. Для этого он специально ездил в столицу Российской империи. Вопрос рассматривался в комитете министров, но положительное решение так и не приняли.


Об этом тогда, при Добрянском, только начинали говорить…

Зная все последующие события, можно утверждать, что это была стратегическая ошибка Петербурга. Конечно, владеть Варшавой престижнее, чем Львовом, а в экономическом отношении Польша была более развита, чем восточные провинции Австрии. Но если бы тогда удалось произвести обмен, разрешились бы многие проблемы и противоречия. Россия избавилась бы от владений, население которых в массе своей было враждебно к ней настроено. И наоборот, приобрела бы области, где огромное большинство жителей видело в русском императоре своего природного государя (сейчас это трудно представить, но в то время было именно так). Не развилось бы тогда под австро-германским покровительством украинское движение. Да и мировой войны, может, не было бы. Однако история не знает сослагательного наклонения…

В первые послереволюционные годы положение австрийских русинов заметно улучшилось. Особенно в Закарпатье. Добрянский был назначен на должность референта и правителя канцелярии начальника Ужгородского округа. В реальности он обладал всей полнотой власти и свои полномочия использовал в интересах коренного населения. Ранее запрещенный русский язык стал применяться в работе органов власти, вводился в школах. В Ужгороде появились таблички с названиями улиц на русском языке, а при въездах в села – русскоязычные надписи с названиями населенных пунктов. Следует особо подчеркнуть – в Закарпатье утверждался именно русский литературный язык, а не какой-то из местных диалектов. На этом языке Адольф Иванович говорил не только с местной интеллигенцией, но и с крестьянами.

Кроме того, на различные должности в органах управления назначались преимущественно русины. А от кандидатов из других наций при назначении Добрянский требовал знания русского языка.

В 1849 году Адольф Иванович возглавил закарпатскую депутацию, вручившую Францу Иосифу петицию о нуждах русинов. В одном из пунктов документа предлагалось объединить Закарпатье с Галицией и Буковиной в один русский коронный край. В Вене депутацию обнадежили. Но так продолжалось недолго. Оправившись от испуга, вызванного революционными событиями, цесарский двор постепенно менял политику. Австрийское правительство опасалось, что русское возрождение в восточных провинциях, в конце концов, приведет к их воссоединению с Россией. А потому все сильнее притесняло русинов.

Добрянского из Закарпатья перевели (хоть и с повышением) в Словакию. Потом в Венгрию. Еще позже – в Вену. В 1861 году его вновь избрали в венгерский парламент. И вновь избрание аннулировали. Было объявлено, что предвыборную агитацию Адольф Иванович вел «способом, опасным для государства». Якобы он обещал избирателям, что отдаст Закарпатье под власть русского царя. Любопытно, что таким образом австрийцы фактически признали: лозунг воссоединения с Россией наиболее популярен в крае. Но, как бы то ни было, Добрянского лишили мандата. Венгерские депутаты не согласились допустить в свою среду «москаля». Впрочем, парламент тот вскоре распустили.


Добрянский всегда боролся против подобной ерунды

А в 1865 году Адольф Иванович победил на выборах в третий раз. Теперь помешать ему не смогли. Закарпатские русины получили своего представителя, отстаивавшего с парламентской трибуны их права. Вот только возможностей у Добрянского оказалось там немного. Почти все парламентарии послушно исполняли волю правительства. Оппозиция была немногочисленна и бесправна. Законопроекты, предложенные закарпатским депутатом, не принимались. Его предложения отвергались. Через три года Адольф Иванович покинул негостеприимные стены парламента, отказавшись баллотироваться на следующий срок…

Тем энергичнее участвовал он во внепарламентской деятельности. Вокруг Добрянского сплотились другие русские деятели Закарпатья. Он возглавил просветительское Общество святого Василия Великого, ведшее работу на русском литературном языке. Плодотворно сотрудничал в основанной Обществом русскоязычной газете «Свет». Руководил политической жизнью русинов не только в Закарпатье, но и в Галиции, и Буковине. Всячески поддерживал идею русского национального единства. «Трехмиллионный народ наш русский, под скипетром австрийским живущий, является одною только частью одного и того же народа русского, мало-, бело- и великорусского», – писал Адольф Иванович.

Власти пытались его нейтрализовать. Уговаривали отказаться от поддержки русского движения. Обещали взамен блестящую карьеру. Премьер-министр Венгрии Кальман Тиса лично предлагал Добрянскому пост министра торговли. Рисовали перед ним и заманчивую перспективу получения должности при австрийском императорском дворе.

Когда подкупить не удалось, стали запугивать. Дважды на Адольфа Ивановича организовывались покушения. Сам он не пострадал, но во время одного из терактов был тяжело ранен его сын. Развернулась кампания травли популярного деятеля. К светским властям подключились церковные. Униатский епископ Штефан Панкович заявил, что Добрянский и его сторонники «заражены чумой православия и москальства».


Адольф Добрянский. Будапешт, около 1860 года, еще не депутат парламента

В начале 1882 года Адольфа Ивановича арестовали во Львове по подозрению в государственной измене и вместе с несколькими единомышленниками отдали под суд. Примечательно, что среди судей не было ни одного русина, только поляки и евреи. В обвинительном заключении Добрянского назвали русофилом, что, по мнению следователей, являлось тяжким преступлением. «Это название я принимаю без протеста, – сказал Адольф Иванович в судебном заседании. – Каждый поляк, в свою очередь, полонофил… Странно, каким образом нас могут обвинять в русофильстве: это ведь дело чувства, а за чувства нельзя привлекать к ответственности».

Несмотря на явную предвзятость суда, обвинение рассыпалось. Продержав Адольфа Ивановича в тюрьме полгода во время следствия, власти вынуждены были отпустить его на свободу. Но заставили покинуть пределы Австрийской Руси.

Добрянский переселился в Вену. Последние годы жизни он сосредоточился на занятиях публицистикой. Слово русинского лидера было авторитетно не только для одноплеменников, но и для прочих, населявших Австро-Венгрию народов – сербов, чехов, словаков, хорватов. Исключение составляли лишь поляки.

Следует отметить, что статьи Адольфа Ивановича о единстве Руси во многом не утратили актуальности до сего дня. Противники русского движения требовали, чтобы австрийские русины перестали называть себя русскими. Дескать, для того, чтобы не смешиваться с великорусами, которые будто бы являются не славянами, а обрусевшими финнами и татарами (сей «аргумент» часто используется украинскими «национально сознательными» деятелями и поныне). В ответ Добрянский указывал, что восточные русские (великорусы) и западные русские (малорусы и белорусы) – это одна нация. Не подлежит сомнению, что восточные русские ассимилировали некоторые финские и татарские племена. Точно так же как западные русские сделали это в отношении части половцев, хазар, литовцев. Но такое «мнимое загрязнение» славянской крови не привело и не могло привести к разделению русской нации.


Адольф Добрянский. Будапешт, 1866 год, в парламенте представлял интересы своего края и народа

Адольф Иванович приводил в пример немцев, ассимилировавших «великое множество полабских славян», а также славяно-летских пруссов, поморян, латышей и финнов (эстов). «Даже теперь, – продолжал он, – немцы еще нисколько не перестали посредством поглощения славян Познани и Лужиц загрязнять свою кровь… Несмотря на то, я не думаю, чтобы вовсе не смешанные с летскими и финскими элементами и даже менее смешанные со славянскими южные немцы, в видах сохранения своего более чистого немецкого происхождения, были склонны отделять себя по происхождению от северных немцев и даже сделавшееся им милым имя «немцы» («deutsche») заменять другим».

Выступал Добрянский и против попыток заставить коренных жителей Австрийской Руси отказаться от русского литературного языка, подменив его новосоздаваемым «украинским». Адольф Иванович указывал на роль поляков в стремлении произвести эту подмену: «Все польские чиновники, профессора, учителя, даже ксендзы стали заниматься по преимуществу филологией, не мазурской и польской, нет, но исключительно нашей, русской, чтобы при содействии русских изменников создать новый русско-польский язык», – констатировал он. В результате русский народ в Галиции должен вести из-за русского языка отчаянную борьбу «с вековыми своими врагами – поляками и их орудием, так называемыми украинцами», а в Закарпатье такую же борьбу «с мадьярами, этими самыми свирепыми гонителями всего русского, стремящимися к искоренению русского языка».

… До самой смерти оставался Добрянский верен своим убеждениям. Умер он в 1901 году. В 1928 году ему были открыты два памятника – в Ужгороде и Михаловцах. Но в 1939 году оба памятника были снесены – в Ужгороде венгерским фашистским режимом, а в Михаловцах – словацким фашистским режимом…


Адольф Добрянский (сидит) и Антон Будилович. Инсбрук, 1898 год, за три года до смерти

Сегодня имя Добрянского тоже стараются забыть. Слишком многим он неудобен. И не только своими взглядами. Повторю еще раз: Добрянского пытались подкупить – высокими должностями, материальными выгодами, наградами. Его преследовали, сажали в тюрьму, старались запугать и даже убить. Но он продолжал защищать интересы своего народа. Найдется ли среди современных украинских политиков хотя бы один такой деятель? Вряд ли… Может, потому и молчат о Добрянском?

Александр КАРЕВИН, «Одна Родина»




Электронная версия общественно-политического еженедельника «Киевский ТелеграфЪ»
При полном и частичном использовании материалов, ссылка на «Киевский ТелеграфЪ» обязательна.