ГАРАНТ СЕРВИС 2

Они выбирали свободу

Следующая революция будет уже экономической?

День 4 декабря 2011 года, когда в России выбирали новый парламент, призванный закрепить торжество политического тандема у власти и мирный передел этой самой власти внутри этого же тандема, совпал у меня с просмотром нашумевшего и так долго мною лично ожидаемого фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой». Странное сложилось впечатление и от одного, и от другого действа. Даже показалось, что это вообще не случайное совпадение по времени – премьера фильма 1 декабря, выборы в Госдуму – 4-го и широко распропагандированное пристальное внимание к фильму со стороны Владимира Путина.

Человека, который в марте будущего года приходит на российский «трон» лет эдак на 12. И более чем через 31 год после смерти Владимира Высоцкого, почти 12 из которых он уже пребывает на вершине власти. Зачем понадобилась ВВП такая привязка к поэту? Обществу что, посылали какой-то зашифрованный сигнал?

Для меня ответ на это вопрос неожиданно пришел на финальных кадрах фильма. Это когда полковник КГБ, который мог бы значительно ускорить свою карьеру на наркотическом проколе Высоцкого в Бухаре, не делает этого, а отказывает своему коллеге по «комитету глубинного бурения» из Москвы и рвет компромат на поэта, на его последнюю любовь и на администратора. Киношный администратор, который по-своему «восстает» против КГБ и до этого сжигает компрометирующие поэта корешки от билетов за «левые» концерты, только дополняет акт нравственного крушения миниперерождения полковника.


Премьера прошла торжественно и пышно

Главную же лепту в «прозрение» кагэбэшника внес сам Высоцкий при личном разговоре в депутатском зале аэропорта. Жесткий полковник с холодными рыбьими глазами убийцы без ножа вдруг увидел человека. Свободного человека. Больного, уставшего, зависимого от ампул с наркотой, только что вернувшегося с того света после клинической смерти, но свободного. Человека, который ради своих друзей и любимой не боится сесть в тюрьму. Не боится еще и потому, что он и так… уже сидит. Точнее, живет в обществе тотальной несвободы, и посадка за решетку только изменит место земного пребывания, но ничего не поменяет в душе, в сознании, в самоощущении. А полковник вдруг понял ЭТО. Осознал, уяснил страшную истину своего положения – тюремщик так же несвободен, как и его узник. Если не больше. Потому что узник может быть и в заключении свободен внутренне, а тюремщик все равно прикован к его камере, ибо должен сторожить. А значит, тоже в тюрьме. Или чисто внешне на свободе, но при тюрьме…

…Помните у Высоцкого – «…и меня два красивых охранника/ повезли из Сибири в Сибирь». В Союзе не важно было, где ты жил, кем работал или кем собирался быть, сидел или не сидел – «старший брат» одинаково пристально следил за тобой. Пытался влезть в душу и там все перелопатить. Запугать, переиначить на свой лад. Заразить страхом, завистью, подлостью, двурушничеством ради собственного выживания. Люди так сживались и срастались с этой липкой и приставуче незаметной кожицей тотальной несвободы и контроля, что жили, не замечая ее. Ум, честь, совесть, благородство – все подчинялось по ранжиру и не мешало жить только внутри этой кожицы. Несвобода давила все, что пыталось прорваться сквозь эту липкую вязь. Все иное, человеческое или просто непохожее и неподвластное контролю жестоко зачищалось и подавлялось, приводилось к единым кем-то утвержденным нормам.


Владимир Путин постигает экранного Высоцкого

Вот фильм только подтвердил суровую истину нашего недалекого прошлого: Высоцкий был так популярен в СССР потому, что стал в нем именно свободным, и все ему хотели подражать именно в этом. Как его волк, вырваться за флажки. Как его кони, пронестись по самому краю и не свергнуться в пропасть. И сидельцы, и их конвоиры этого хотели. И подследственные, и следящие. И подконтрольные, и контролеры…

В стране, где почетный караул или личная охрана легко превращались в конвой, Высоцкий и был страшен тем, что он этого не боялся. Нет, он, конечно, не был протестантом-диссидентом, который выходил на площади с плакатами, а потом или лечился в психушках, или расплачивался в концлагерях. Как вспоминают его друзья и близкие, он подстраивался, сколько мог, под систему, сотрудничал в ее рамках, просил об услугах, шел на компромиссы в мелочах. Но в главном он жил свободно. Более того, своим творчеством как бы продуцировал, рождал эту свободу, заражал ею или тягой к ней тех, кому это было не положено. Кем? Почему не положено? Эти вопросы даже ставить было запрещено. А Высоцкий на них отвечал. Своей жизнью, своим творчеством, своим надрывным призывом к свободе, который звучал в его устах до последнего вздоха. Хочешь быть свободным – будь им!

Парадокс же Высоцкого, его опасность для властей, повторяю, в том, что не только угнетенные находили в нем свою отдушину, но и угнетатели. Они тоже хотели оторваться от тех самых флажков, которые они расставляли и из-за которых никто не имел права вырываться. Они тоже хотели на свободу. И потому заигрывали с поэтом. Помогали ему по мелочам. Выпускали за границу. Защищали от очень уж тупоголовых советских дураков дома.


Высокая благодарность всем

Но в этом – еще одна страшная грань трагедии поэта. Говорят, что именно КГБ и подсадил Высоцкого на наркоту, чтобы убрать его «по-тихому». Не знаю, но мне кажется, что если «кураторы» и не подсаживали поэта на иглу сознательно, то, во всяком случае, знали об этом страшном недуге и не препятствовали его разрушительному воздействию. Все-таки свободный Высоцкий не нужен был им в несвободной стране, и с ним «надо было что-то делать»…

Но не только об этом разговор. Вернемся к выборам в России. Когда Высоцкий умер в 1980 году, его нынешнему активному почитателю Путину не было и 28 лет от роду. Он только делал свои первые карьерные шаги на кагэбэшном поприще, но, несомненно, уже понимал, куда он попал и чем ему придется заниматься. Он уже был тем несвободным тюремщиком, которому надлежало сторожить свободного узника и бороться с последствиями его свободы – с песнями, с настроениями, с тягой к освобождению, доставшимися СССР в наследство от умершего поэта. Но и до этого ВВП же слушал Высоцкого. И уж он точно понимал значение тогдашнего полушутливого высказывания о тех, кто уехал за рубеж на ПМЖ или сел в тюрягу за антисоветчину – «они выбрали свободу». Им на собраниях публично, для «так надо», плевали вслед, но на кухнях страшно завидовали…

…А потом развалился СССР, и пришла свобода. Но не та, за которую надо было бороться и страдать, а та, которую просто подарили. А это две разных свободы. На смену светлой и благородной цели, к которой нужно стремиться, пришла полная свобода, граничащая с разгуляем, который очень быстро обернулся эрой вседозволенности, торжеством безответственности, провонянным миазмами аморальности и душевного разложения от безнаказанности. И все поблекло и померкло. А ведь Высоцкий еще в молодости спел и об этом: «С тех пор заглохло мое творчество,/ Я стал скучающий субъект./ Зачем же быть душой общества,/ Когда души в нем вовсе нет?..». А в одном из вариантов этого куплета слово «быть» заменено словом «жить». Он и не дожил до такого тотального освобождения. И сейчас уже даже трудно представить, чтобы в годы перестройки и крушения Союза Высоцкий был бы так же популярен, как раньше…


Даже сын познал отца только гораздо позже

Но времена менялись на всех обломках бывшей «империи несвободы». И сейчас уже с каждым днем все заметнее, что шальная разгульная свобода «нового человека» сужается до очень маленьких ареалов ее обитания. Делать все, что захотят, жить, как хочется, могут все меньше и меньше людей. Что в России, что в Украине. И только те, кто в условиях тотальной свободы сумел награбить и захапать больше других и перешел из советского и постсоветского равенства в нищете в олигархи. В новые хозяева жизни, потребовавшие к себе в услужение государство, которое защищало бы их интересы.

А полная свобода и безнаказанность для одних – это такая же полная несвобода и ограничения для других. А значит, за свободу опять нужно бороться. А значит, найдутся и те, кто будет это делать. А значит, и призывы к освобождению в любых обстоятельствах от Высоцкого опять стали востребованы. В новых условиях и на новом витке истории, но все с той же ясностью и обнаженной актуальностью…

А решать эти проблемы, в частности, в России (о ней сейчас речь) властям, ответственность за которые взял на себя именно Путин. Более того, Россия последних 12 лет во многом персонифицирована, связана с его именем. И, повторяю, продлится это еще, как минимум и как Бог даст здоровья и силы, еще столько же лет.


Сергей Шакуров сыграл отца Высоцкого, который называл сына «антисоветчиком»…

Первые 12 лет Путин строил свою страну путем укрепления ее внешнего могущества, внутри предлагая населению поддержать традиционную для нищей России схему «накормите нас и поработите». 12 лет обществу в обмен на непредсказуемую свободу предлагали уютное и спокойное материальное благополучие, из года в год все более гарантированное и увеличивающееся. Тонули корабли, падали самолеты, извергались вулканы, шли войны, свирепствовал кризис, вымывая сбережения граждан и разоряя их невыплаченными кредитами, выходили из берегов и заливали все и всех вокруг реки, горели леса с торфяниками, выжигая целые села, а власти платили за все это людям из госбюджета, разбухшего на газо-нефтедолларах, как труп на жаркой погоде. И все – под славословия, сквозь которые пробивалось давно подзабытое «жить стало лучше, жить стало веселей»…

Сначала назвали это «суверенной демократией», особенностью которой и ее сердцевиной стало всевластие одной партии, которая была создана «под Путина», но, как обручем, начала стягивать воедино все отрасли жизни и попыталась контролировать даже ход мыслей сограждан. Потом заложником цепких лап партии с медведем на эмблеме постепенно становились и Путин, и его коллега по тандему Дмитрий Медведев, который стал президентом на 4 года и в марте будущего года сдаст «вахту». В третий раз повторяю – на 12 лет…


Максим Леонидов играл однофамильца-жулика

«Ты царь, живи один», – советовал когда-то Пушкин поэту, властителю дум. Подходит этот совет и носителю власти. И Путин, похоже, понял, что входить в эти годы окольцованным «Единой Россией», как Леонид Брежнев – Компартией, – это бесперспективно. Соратники, которые якобы поддерживают тебя сзади, одновременно и вяжут тебе руки. А могут при необходимости и скрутить их. Путину же это явно не надо. Он пытается освободиться. Сначала было ослаблено всевластие, а значит, и давление «Единой России» тем, что Путин в мае текущего года создал Общероссийский народный фронт (ОНФ), который сильно проредил ряды соискателей депутатских мандатов. Выборы 4 декабря закрепили этот «успех»: «Единая Россия» потеряла более 13% поддержки по сравнению с 2007 годом, а численность ее фракции в Госдуме сократится с 315 человек (как сейчас, конституционное большинство) до 238 человек. И среди мандатоносцев-«единороссов» будет очень много бойцов, не связанных с «Единой Россией» и ее усевшейся во власти бюрократией, а приведенных во власть лично Путиным. Через ОНФ, членами которого разбавили и список «ЕР». Это первое.

Во-вторых, Путин все чаще и чаще напоминает сам и устами Медведева, которого он уже пригласил возглавить правительство при своем президентстве, что Россия – это социальное государство. А следовательно, никакие катаклизмы, политические, природные или экономические, не могут сократить объем услуг, которые такое государство оказывает, должно оказывать и будет впредь оказывать своему народу.


Они теперь триумфаторы…

Фактически это, с одной стороны, признание того, что прежняя половинчатая модель при торжестве олигархов и подачках народу под контролем власти исчерпывает себя. Олигархи по-прежнему жируют, а народу все так же мало. Результат выборов, разница в результатах «ЕР» сейчас и 4 года назад – это и есть показатель разницы между показом лакированной жизни по подконтрольным телеканалам и реальной жизнью россиян.

С другой – это демонстрация того, что Путин и впредь будет идти по пути ограничения олигархических капиталов и дальнейшей социализации государства. Вот для этого ему и нужна более сильная личная власть, не ограниченная даже верной партийной бюрократией, за неизбежным всевластием которой обязательно последуют застой и загнивание. Путин наверняка помнит Виктора Черномырдина, который как-то заметил, что какую бы партию в России ни строили, а получается КПСС.

В-третьих, для укрепления своей власти и реализации своих задумок с ее помощью Путин, похоже, негласно (или невольно) выбрал себе духовных кумиров и образцы для подражания и разъяснения позиции. Это Петр Столыпин, который в проведении реформ не останавливался ни перед чем и к 150-летию которого в будущем году ВВП готовится самым тщательным и демонстративным образом. А еще, как мы видим, Владимир Высоцкий с его тягой к свободе. Путин, не исключено, как бы говорит своему народу: мне понятны мотивы и помыслы поэта, я понимаю толк в свободе, я тоже ее выбираю, я не буду посягать не нее, а если кто-то посягнет, то в условиях, когда за свободу опять нужно бороться, мы с Владимиром Семеновичем покажем вам путь к освобождению, вы только выберите свободу. И… меня…


СССР возвращается?..

…Возможно, конечно, что это всего лишь мои догадки. Возможно, внимание к поэту человека, наделенного властью, – это всего лишь много раз повторяющаяся в истории мало понятная связь тирана и творца. Но что-то же хочет власть предержащий объяснить обществу, общаясь с поэтом?

А объяснять есть что. Потому как результат выборов в России, где, казалось многим, все под контролем, – это ведь не только результат новейших политтехнологических и хитроумных электоральных схем. Это ответ на запрос. А запрос для власти малоутешителен. Электоральный рывок коммунистов Геннадия Зюганова – это симптом. Во всем мире вырисовывается ленинская революционная «камасутра», когда низы не хотят жить по-прежнему, но пока не могут изменить ситуацию, а верхи не могут ничего поделать, но хотят править и дальше. Когда же пар недовольства срывает крышку, то мало не кажется никому…

«Я бесконечно уважаю чудовищный выбор моего народа», – пошутил как-то Михаил Жванецкий. И Путин, и Медведев, которые уже назвали провал «ЕР», а значит, и провал своей политики, проводившейся на плечах этой партии, «продолжением развития демократии», могут с сатириком либо согласиться, либо нет. Но анализировать итог выборов обязаны. События на планете показывают, что следующие революции, если они случатся, будут начинаться не под политическими лозунгами, а под экономическими. А когда люди воюют за свое, за шкурное, то схватки обычно более жестоки, упорны и кровопролитны…


В Украине к борьбе за свободу готовы…

…В этом, кстати, урок и для Украины, где «оранжевого» Майдана с требованиями поставить «народного президента» к рулю уже не будет. А что будет? А кто его знает. Но уже точно известно, что украинская власть свой народ не может ни накормить, ни накормленного его, в обмен на свободу, поработить. А когда нет ни жрачки, ни свободы, то все может случиться. И спасибо Высоцкому, что он помог это понять…

Владимир СКАЧКО

Версия для печати