ГАРАНТ СЕРВИС

Убийца Лермонтова

Николай Мартынов, отец 11 детей, в день убийства поэта напивался до бесчувствия

Вопрос «М.Ю. Лермонтов и госпожа Адель Оммер де Гелль» отразился во многих сочинениях о поэте. Большинство из них было написано в первой половине ХХ века, уже в советское время, когда обличать во всех грехах царское самодержавие и особенно николаевскую эпоху было идеологически модно. Вспомним некоторые из них: повесть «Штос в жизнь» Бориса Пильняка, «Мишель Лермонтов» Сергея Сергеева-Ценского, «Тринадцатая повесть о Лермонтове» Петра Павленко, роман «Бегство пленных, или История страданий и гибели поручика Тенгинского пехотного полка Михаила Лермонтова» Константина Большакова.

Нет надобности доказывать, насколько была политизирована вся наша жизнь на протяжении десятилетий. Это относится не только к беллетристике, но и к литературоведению. По версии, бывшей, в сущности, официальной, главной причиной гибели Лермонтова была ненависть царя к поэту-бунтарю, и усилия исследователей-лермонтоведов были направлены в основном на обоснование этой версии. Причем роль организатора дуэли отводилась князю Александру Васильчикову, сыну одного из царских любимцев. Так, Эмма Герштейн называет Васильчикова скрытым врагом поэта и посвящает ему целую главу своей книги «Судьба Лермонтова» под названием «Тайный враг». Олег Попов считает, что роль князя Васильчикова «больше сочинена, чем изучена, и вряд ли была значительной». (См.: Попов О.П. «Лермонтов и Мартынов»).

Главную роль в трагедии у подножия Машука, безусловно, сыграл Николай Мартынов, и следует прежде всего обратиться к его личности и к истории его отношений с поэтом, отказавшись при этом от примитивной характеристики, которая давалась ему на протяжении долгого времени: якобы был глуп, самолюбив, озлобленный неудачник, графоман, всегда находившийся под чьим-либо влиянием.

Во-первых, назвать его неудачником нельзя – ведь в свои 25 лет он имел уже чин майора, в то время как сам Лермонтов был всего лишь поручиком Тенгинского полка, а его литературный герой – Максим Максимыч, всю жизнь прослуживший на Кавказе, штабс-капитаном. Глупым он тоже, скорее всего, не был. Например, знавший его декабрист Николай Лорер писал, что Николай Соломонович имел блестящее светское образование. Сам факт длительного общения Лермонтова с Мартыновым говорит о том, что последний не был примитивным человеком и чем-то был интересен поэту.


Князь Александр Васильчиков. Его обвиняли в организации роковой дуэли


Вообще-то однокурсником Лермонтова по Школе юнкеров был старший брат Николая Соломоновича Михаил (1814-1860). Однако именно Николаю суждено было стать убийцей поэта. Они оба родились в октябре (только Лермонтов годом раньше), оба закончили Школу юнкеров, были выпущены в Конную гвардию (Мартынову, кстати, довелось служить в одном полку с Жоржем Дантесом), да и на Кавказ они отправились одновременно. В тяжелой компании 1840 года они участвовали в экспедициях и многочисленных стычках с горцами. И оба писали об этой войне стихи.

О поэтических опытах Мартынова принято отзываться пренебрежительно. Его самого часто называют «графоманом» и «бездарным рифмоплетом». Вряд ли справедливо называть его так. Мартынов редко брался за перо, и все написанное им может поместиться в совсем небольшую книжку. Стихи его действительно не выдерживают сравнения с лермонтовскими. А чьи, собственно, могут выдержать подобное сравнение? Хотя есть у него строфы вовсе неплохие. Вот, например, как иронически он описывает парад в своей поэме «Страшный сон»:

Как стройный лес, мелькают пики.
Пестреют ярко флюгера,
Все люди, лошади велики,
Как монумент царя Петра!
Все лица на один покрой,
И станом тот, как и другой,
Вся амуниция с иголки,
У лошадей надменный вид,
И от хвоста до самой холки
Шерсть одинаково блестит.
Любой солдат – краса природы,
Любая лошадь – тип породы.
Что офицеры? – ряд картин,
И все – как будто бы один!

Пробовал Мартынов свои силы и в прозе: сохранилось начало его повести «Гуаша» – где рассказывается о печальной истории влюбленности русского офицера в «молодую черкешенку необыкновенной красоты»: «Судя по росту и по гибкости ее стана, это была молодая девушка; по отсутствию же форм и в особенности по выражению лица, совершенный ребенок; что-то детское, что-то неоконченное было в этих узких плечах, в этой плоской, еще не налившейся груди…

- Представь себе, Мартынов, ведь ей только 11 лет! Но что это за дивное и милое создание!

И взгляд его при этих словах был полон невыразимой нежности.

- Здесь, князь, в 11 лет девушек замуж выдают… Не забудьте, что мы здесь не в России, а на Кавказе, где все скоро созревает…


Таким был Лермонтов

С первого дня, как увидел Долгорукий Гуашу (так называли молодую черкешенку), он почувствовал к ней влечение непреодолимое; но что всего страннее: и она, с своей стороны, тотчас же его полюбила… Случалось, что в порывах шумной веселости она забежит к нему сзади, схватит его неожиданно за голову и, крепко поцеловав, зальется громким смехом. И все это происходило на глазах у всех; она не выказывала при том ни детской робости, ни женской стыдливости, не стесняясь даже несколько присутствием своих домашних.

Все мною слышанное крайне удивляло меня: я не знал, как согласить в уме своем столь вольное обращение девушки с теми рассказами о неприступности черкесских женщин и о строгости нравов вообще… Впоследствии я убедился, что эта строгость существует только для замужних женщин, девушки же у них пользуются необыкновенной свободой…».

Главное же сочинение Мартынова – поэма «Герзель-аул» – основано на личном опыте. Оно является документально точным описанием июньского похода в Чечню 1840 года, в котором сам Мартынов принимал деятельное участие:

Крещенье порохом свершилось,
Все были в деле боевом;
И так им дело полюбилось,
Что разговоры лишь о нем;
Тому в штыки ходить досталось
С четвертой ротой на завал,
Где в рукопашном разыгралось,
Как им удачно называлось,
Второго действия финал.
Вот от него мы что узнали:
Они в упор по нас стреляли,
Убит Куринский офицер;
Людей мы много потеряли,
Лег целый взвод карабинер,
Поспел полковник с батальоном
И вынес роту на плечах;
Чеченцы выбиты с уроном,
Двенадцать тел у нас в руках…

Интересно, что в творчестве Мартынова тоже правдиво отразились реалии того времени. Есть в нем, например, упоминание о знаменитых кавказских кольчугах:

Джигиты смело разъезжают,
Гарцуют бойко впереди;
Напрасно наши в них стреляют…
Они лишь бранью отвечают,
У них кольчуга на груди…

Достаточно реалистично описывает он сцену смерти раненного в бою русского солдата:

Глухая исповедь, причастье,
Потом отходную прочли:
И вот оно земное счастье…
Осталось много ль? Горсть земли!
Я отвернулся, было больно
На эту драму мне смотреть;
И я спросил себя невольно:
Ужель и мне так умереть...

Схожие сцены можно найти и у Лермонтова, в знаменитом стихотворении «Валерик», созданном на материале той же летней кампании 1840 года. Неудивительно, что Мартынова впоследствии обвиняли и в «попытке творческого состязания» с Лермонтовым, и в «прямом подражании».


Таким был его убийца – отставной майор Николай Мартынов

Однако взгляды на войну были различны. Лермонтов воспринимал происходящее на Кавказе как трагедию, мучаясь вопросом: «Зачем?». Мартынову эти сомнения были неведомы. Он находился в полной уверенности в праве России применять против неприятеля тактику выжженной земли (вопрос, на котором российское общество раскололось на два лагеря и в наши дни):

Горит аул невдалеке…
Там наша конница гуляет,
В чужих владеньях суд творит,
Детей погреться приглашает,
Хозяйкам кашицу варит.
На всем пути, где мы проходим,
Пылают сакли беглецов.
Застанем скот – его уводим,
Пожива есть для казаков.
Поля засеянные топчем,
Уничтожаем все у них…

Наверное, это дело будущих исследователей – оценить по достоинству, как исторический источник, подобные сочинения. Однако надо признать – в них много правды.

Считается, что в этой же поэме Мартынова содержится шаржированный портрет Лермонтова:

Вот офицер прилег на бурке
С ученой книгою в руках,
А сам мечтает о мазурке,
О Пятигорске, о балах.
Ему все грезится блондинка,
В нее он по уши влюблен.
Вот он героем поединка,
Гвардеец, тотчас удален.
Мечты сменяются мечтами,
Воображенью дан простор,
И путь, усеянный цветами,
Он проскакал во весь опор.

О какой блондинке пишет в своих стихах Мартынов, мы можем только догадываться…

Возвращаясь к вопросу о причинах и поводе роковой дуэли у подножья Машука, хотелось бы заметить, что, пожалуй, из всех исследователей, посвятивших целые тома этой проблеме, наиболее близко к решению давней загадки подошел Олег Попов. В своей статье «Лермонтов и Мартынов» он проанализировал все возможные причины столкновения. И все они не кажутся ему достаточно вескими для того, чтобы продиктовать столь суровые условия поединка.

История Сальери и Моцарта? Конечно, нет. «Ничего подобного в Мартынове обнаружить невозможно, – пишет Попов, – и на роль Сальери он не годится». Действительно, ведь Мартынов, собственно, не закончил ни одного своего литературного произведения. Видимо, не счел главным для себя литературное призвание. Хотя… У каждого Моцарта есть свой Сальери. Небезосновательно опровергает Попов и версию Вадим Вацуро, писавшего в свое время: «Ни Николай I, ни Бенкендорф, ни даже Мартынов не вынашивали планов убийства Лермонтова-человека. Но все они – каждый по-своему – создавали атмосферу, в которой не было места Лермонтову-поэту».


Михаил Лермонтов. Похороны убитых воинов при Валерике

Мартынов убил именно Лермонтова-человека. Как можно было создавать атмосферу, в которой не было бы места Лермонтову-поэту, непонятно. Вот и получается, что, если отбросить вздорные выдумки о том, будто дуэли не было вовсе, а убил поэта подкупленный казак (версия Степана Короткова, Виктора Швембергера), остается в лермонтоведении неразрешенная загадка с именем «Adel», да еще версия о защите Мартыновым чести сестры. Опровергая последнюю, Олег Пантелеймонович Попов говорит о том, «что сестра гордилась тем, что ее считают прообразом княжны Мери», а, следовательно, в защите чести не нуждалась. Ну, сестра-то, может, и гордилась. Да только вот родственникам это никак не нравилось. Опять-таки вопрос культуры и менталитета того времени. Ведь есть же свидетельства о том, что не только досужие сплетники, но и вполне серьезные читатели романа Лермонтова (Тимофей Грановский, Михаил Катков) увидели в княжне Мери младшую сестру Мартынова, причем считали, что княжна, как и ее мать, изображена в невыгодном свете. А что касается истории с пакетом писем Натальи, переданных из дома Мартынову через поэта, видимо, наложившей ранее негативный отпечаток на отношения приятелей, то хоть лермонтоведы и убедительно доказывают, что никакой вины тут Лермонтова не было – пакета он не вскрывал, писем не читал и не уничтожал, но мать Мартынова-то думала иначе…

По нашему мнению, очень важными в рассуждениях о преддуэльной ситуации оказались два момента: во-первых, необходимость соединить версию истории отношений Лермонтова с француженкой Adel с версией о защите Мартыновым чести сестры, Во-вторых, не менее важно было разобраться с вопросом датировки пребывания Адель Оммер де Гелль на Кавказе, чего до сих пор не сумели сделать лермонтоведы. И только введение в научный оборот материалов Карла Бэра (применительно к лермонтоведению это впервые было сделано нами) позволило аргументировано говорить о том, что французская путешественница находилась на Кавказе с 1839 по 1841 год включительно.

Таким образом, вырисовывается, на наш взгляд, вполне убедительная версия ссоры Лермонтова с Мартыновым. Ведь не могла же быть настоящей причиной ссоры пустяшная, даже не обидная шутка, сказанная Лермонтовым по-французски на вечере в доме генерала Петра Верзилина: «Горец с большим кинжалом» (montaqnard au qrand poiqnard). «Мартынов, когда хотел, умел отшучиваться, в конце концов, мог и прекратить знакомство, сохраняя свое достоинство», – пишет Попов.


Такой образ Мартынова и высмеивал Лермонтов

Произошедшее в Пятигорске расценивается нами как большая человеческая трагедия. Трагедия непонимания. Несовпадения двух менталитетов, двух взглядов на жизнь. Добропорядочный, встроенный в социальную структуру общества своего времени Мартынов и трансцендентальный лирик, которому суждено было стать музыкой души своего народа. Он не был рожден для того, чтобы воспроизводить биологическую массу. У него было иное предназначение, которое дается одному из миллионов. Осознать это предназначение не сумели многие современники Лермонтова.

Да и сегодня можно еще услышать множество вопросов об этой сложной, многогранной натуре. Наверное, понять его можно только с позиций философского знания. Именно поэтому мы обращаемся с заметным опозданием к трудам русских религиозных философов Данилевского, Соловьева. С их помощью нам предстоит понять во всей глубине и жизнь великого Лермонтова, и его творчество, ставшее самым дорогим камнем в сокровищнице русской литературы.

Дополнение. Интересный эпизод мы встречаем в труде Дмитрия Павлова «Прототипы княжны Мери» (отдельные оттиски из газеты «Кавказский край» №№ 156 и 157 1916 года). Он приводит остроту, которой обменялись, якобы, Лермонтов и Мартынов: «Женись Лермонтов, – говорил ему его самоуверенный товарищ, – я сделаю тебя рогоносцем». «Если мое самое пламенное желание, – будто бы ответил поэт, – осуществится, то тебе, любезный друг, это будет невозможно».

Далее Павлов пишет: «Из этих слов Мартынов заключил, что Лермонтов «имеет виды на руку его сестры». Догадки эти, однако, не оправдались. В 1841 году Лермонтов интересуется уже другими видными прелестницами и делает это на глазах у брата своей бывшей симпатии…


Княжна Мери. Романтизированная героиня поэта

Вполне допустимо, что именно эта перемена фронта дала семье Мартыновых мнимое право высказывать утверждение, что «Лермонтов компрометировал сестер своего будущего убийцы». А это обстоятельство, в связи с раздутой историей о распечатанном будто бы поэтом письме и дневнике Натальи Соломоновны, сыграло, как известно, роль самой главной причины в истории ненависти Мартынова к своему бывшему другу…

Недаром собравшаяся во дворе Чилаевской усадьбы, в которую было привезено бездыханное тело поэта, толпа повторяла слух, что причиной дуэли послужила барышня. «Дуэль-то произошла из-за барышни!», – крикнул кто-то производившему следствие подполковнику Филиппу Унтилову…

P.S. 15 июля 1841 года в возрасте 26 лет Михаил Лермонтов был убит на дуэли Николаем Мартыновым. До сих пор нет полной ясности, что же произошло в тот роковой вторник у подножия горы Машук. И версии выдвигаются самые разные, порой фантастические...

Как это было. Но прежде давайте вспомним о том, что предшествовало дуэли. Впервые пути Лермонтова и Мартынова пересеклись еще в Петербургской школе юнкеров. Лермонтовед Владимир Захаров утверждает, что мальчики были друзьями, и рассказывает следующую историю. В ноябре 1832 года юный Мишель упал с лошади и сломал ногу. Его положили в госпиталь. Как-то проверяя посты юнкеров, начальство не нашло одного из них на месте. Обнаружили его у постели Лермонтова. Этим юнкером оказался Коля Мартынов.

Приятельские отношения продолжились и после окончания школы. Так, в 1837 году командированный на Кавказ Мартынов останавливался в Москве и почти ежедневно встречался с поэтом. Продолжали они общаться и в Петербурге в 1838-1839 годах, и, видимо, на Кавказе летом и осенью 1840 года.


Лермонтов всегда был одинок. Но приятельствовал с Мартыновым

Как вспоминают современники, Мартынов был весьма амбициозен, грезил об орденах и генеральском звании. Но в феврале 1841 года влип в некрасивую историю. Сослуживцы обвинили его в карточном шулерстве. «Маркиз де Шулерхоф» – а такое прозвище Николаю дали в полку – был вынужден «по семейным обстоятельствам» подать в отставку. В апреле 1841 года майор Мартынов приехал в Пятигорск, где стал щеголять в экстравагантной черкеске и каракулевой папахе. Этот туалет непременно довершал длинный чеченский кинжал.

Когда в мае 1841 года Лермонтов появился в Пятигорске, он нашел новый имидж старого приятеля очень комичным. Поэт принялся подшучивать над Мартыновым, рисовал на него карикатуры, в том числе, и с неприличным подтекстом, писал эпиграммы – «Скинь бешмет свой, друг Мартыш» и «Он прав! Наш друг Мартыш не Соломон».

В тот сезон молодежь чуть ли не ежедневно собиралась в доме генерала Верзилина, у которого были три красивые дочери. В один из вечеров и произошла роковая ссора. По словам старшей барышни, красавицы Эмилии, дело было так. Лермонтов с братом Пушкина Львом упражнялись в остроумии. Тут в их поле зрения попал Мартынов, беседующий с младшей Верзилиной – Надеждой. Лермонтов довольно громко назвал его «горцем с большим кинжалом», и Мартынов это услышал. «Сколько раз просил я вас оставить свои шутки при дамах», – гневно заметил он Лермонтову и быстро пошел прочь.

Но он подождал поэта на улице и сказал ему: «Вы знаете, Лермонтов, что я очень долго выносил ваши шутки, продолжающиеся, несмотря на неоднократное мое требование, чтобы вы их прекратили. Я заставлю вас перестать». «Я дуэли не боюсь и от нее никогда не откажусь. Значит, вместо пустых угроз тебе лучше действовать», – отвечал поэт.

И вот 15 июля, около семи вечера, противники встретились у подножия горы Машук. По словам секундантов, когда они скомандовали сходиться, Лермонтов остался неподвижен и, взведя курок, поднял пистолет дулом вверх, заслонясь рукою и локтем по всем правилам опытного дуэлиста. Другая, более распространенная версия гласит, что в начале дуэли Лермонтов разрядил свой пистолет в воздух, отказавшись стрелять в противника.


Убитый Лермонтов в гробу

Так или иначе, Мартынов подошел к барьеру и застыл в замешательстве. Тут один из секундантов бросил: «Скоро ли это кончится?». Мартынов взглянул на Лермонтова – на его лице играла улыбка – и нажал на курок...

Лермонтов скончался моментально.

А теперь перейдем к версиям.

Версия 1. Лермонтова «убрали» по приказу Николая I. Версия о том, что Мартынов был лишь орудием в руках влиятельных недоброжелателей Лермонтова, появилась еще в конце XIX века. Этой же точки зрения придерживался и видный лермонтовед Ираклий Андроников, который считал, что гибель Лермонтова – результат заговора, организованного по приказу Николая I главой полиции Александром Бенкендорфом. Он якобы командировал в Пятигорск жандармского подполковника Александра Кушинникова. По другой версии, военный министр Александр Чернышев для этой цели использовал полковника Александра Траскина, который находился на лечении в Пятигорске с 12 июля. Но никаких достоверных материалов, подтверждающих эти версии, обнаружено не было.

Наконец, известное распоряжение Николая I от 30 июня 1841 года – «дабы поручик Лермонтов непременно состоял налицо во фронте и чтобы начальство отнюдь не осмеливалось ни под каким предлогом удалять его от фронтовой службы в своем полку» – не очень вяжется с версией о заговоре. Абсурдно полагать, что Николай I санкционировал заговор против Лермонтова в Пятигорске и одновременно потребовал, чтобы он не отлучался со службы на Черноморском побережье.

Версия 2. Мартынов убил Лермонтова из зависти. Другая популярная версия строится на том, что Мартынов всю жизнь дико завидовал таланту Лермонтова. Дело в том, что сам Николай с ранней молодости писал стихи. До наших дней дошла его поэма «Герзель-аул», в которой, как считают некоторые исследователи, Мартынов подражал стихотворению Лермонтова «Валерик».


Военно-Грузинская дорога близ Мцхеты. Лермонтов еще и отлично рисовал


Версия 3. Мартынов взорвался от постоянных унижений. На следствии после дуэли Мартынов показал: «С самого приезда своего в Пятигорск Лермонтов не пропускал ни одного случая, где бы мог он сказать мне что-нибудь неприятное. Остроты, колкости, насмешки на мой счет... Он вывел меня из терпения, привязываясь к каждому моему слову, на каждом шагу показывая явное желание мне досадить. Я решился положить этому конец». Что ж, вполне логичная реакция человека, долгое время сносившего насмешки.

Версия 4. Мартынов отомстил за бесчестье сестры Натальи. Когда же на глазах Мартынова поэт начал приударять за другими красавицами, тот, возможно, посчитал, что Лермонтов скомпрометировал его сестру, отказавшись взять ее в жены.

Есть также предположение, что Мартынов оскорбился за Наталью, сочтя ее прототипом княжны Мери. Между тем, лермонтовед Олег Попов говорит о том, что Наталья Соломоновна, наоборот, гордилась тем, что ее считают прообразом княжны Мери, а, следовательно, в защите чести не нуждалась.

Также Лермонтов был замешан и в темной истории с «пропавшими» письмами. По версии семейства Мартыновых, в 1837 году они передали Лермонтову, отъезжавшему в экспедицию, пакет с письмами, в который Наталья Соломоновна вложила свой дневник, а отец присовокупил 300 рублей. Однако, прибыв в полк, поэт сказал Мартынову, что пакет с письмами у него украли, и возместил сослуживцу пропавшие деньги. Потом, когда Николай рассказал об этой истории в семейном кругу, Соломон Мартынов будто бы удивился: откуда Лермонтов мог узнать о вложенной сумме? Словом, Мартыновы заподозрили Лермонтова в том, что он вскрыл пакет с письмами, чтобы узнать, что о нем пишет Наталья Соломоновна.

Подозрение так и осталось подозрением, но впоследствии, когда Лермонтов вышучивал Мартынова, тот иногда намекал ему о письме. Однако вряд ли этот инцидент мог быть причиной дуэли. Ведь в 1940 году мать Мартынова писала сыну, что Лермонтов часто их посещает, и барышням очень нравится его общество. Мог ли Лермонтов быть вхож в дом Мартыновых, если бы была доказана его неприглядная роль в пропаже писем? Думается, навряд ли.


Сестра убийцы – Наталья Мартынова

Версия 5. Лермонтова застрелил не Мартынов, а снайпер. Эту версию еще в 1930-х годах выдвинул тогдашний директор пятигорского музея «Домик Лермонтова» Степан Коротков. И тут же был снят с должности с формулировкой «за вульгарную версию убийства Лермонтова».

Однако в 1952 году Константин Паустовский написал повесть о Лермонтове «Разливы рек», которая заканчивалась странным намеком: «одновременно с выстрелом Мартынова ему почудился второй выстрел, из кустов под обрывом, над которым он стоял».

Вскоре появились работы других авторов, которые утверждали, что в Лермонтова стреляли из-за кустов, из-под обрыва, сзади со скалы. Суть вариантов этой версии сводится к следующему: на дуэли Мартынова и Лермонтова тайно присутствовал наемный убийца, вооруженный винтовкой. Якобы он выстрелил одновременно с Мартыновым и намертво сразил поэта.

Сторонникам этой версии кажется странным характер смертельной раны, пробившей тело Лермонтова навылет под углом около 35° к горизонту. Пуля попала в правый бок под нижнее, 12-е ребро, а вышла между 5-м и 6-м ребрами с противоположной, левой стороны грудной клетки, почти у левого плеча. Так записано в акте освидетельствования тела Лермонтова. Но такая траектория якобы невозможна при известном, со слов секундантов, положении дуэлянтов. Значит, делают вывод сторонники версии, убийца стрелял, находясь снизу и сбоку от Лермонтова, а пуля шла по восходящей траектории и вышла высоко из левой половины грудной клетки.

Однако этому есть объяснение. Известно, что Лермонтов из-за неровностей дуэльной площадки стоял выше Мартынова и был развернут правым боком к противнику. Правая рука его с зажатым в ней пистолетом была поднята кверху, поскольку он только что сделал выстрел в воздух. При таком положении тела противоположная, левая часть грудной клетки и левое плечо по законам анатомии опускаются книзу. Кроме того, в момент выстрела соперника Лермонтов мог инстинктивно отклониться, еще больше прогнувшись влево. Наконец, пуля могла срикошетить от края ребра и изменить свое направление.

Второе «подозрительное» обстоятельство, на которое делают упор сторонники этой версии, – сквозное ранение грудной клетки. При стрельбе из дуэльного пистолета оно будто бы невозможно, зато если палить из винтовки.... Однако эксперименты ученых показали, что по пробивной способности дуэльный пистолет системы Кухенройтера практически не уступает современному пистолету «ТТ», и с близкого расстояния из него можно пробить насквозь грудную клетку человека.


Дуэльные пистолеты системы Кухенройтера

Версия 6. Лермонтов дрался, чтобы получить отставку. Есть мнение, что дуэль специально была устроена для того, чтобы Лермонтов получил отставку, которую ему не давал Николай I. Ссора между поэтом и его другом Мартыновым была разыграна «понарошку». Отменный стрелок Мартынов должен был ранить поэта, после чего должно было состояться примирение сторон, ради которого с собой на место дуэли захватили даже ящик шампанского. Однако случилась гроза, Мартынов промахнулся, убив друга Мишеля наповал…

Вместо постскриптума. Военный суд требовал, чтобы убийца Лермонтова был лишен чинов и прав состояния. Однако Николай I вынес беспрецедентно мягкое решение: «Майора Мартынова посадить в Киевскую крепость на гауптвахту на три месяца и предать церковному покаянию».

Мартынов отбыл наказание в Киевской крепости, затем киевская консистория определила срок епитимьи в 15 лет. В 1943 году духовник сократил этот срок до семи лет. Спустя еще три года митрополит Киевский Филарет разрешил приобщить Мартынова святых тайн, а 25 ноября того же года Синод определил: «Освободить Мартынова, как принесшего достойные плоды покаяния, от дальнейшей публичной епитимьи».

В 1845 году Николай Мартынов женился на дочери киевского губернского предводителя Софье Проскур-Сущанской. Жена родила ему пятерых дочерей и шестерых сыновей.

По воспоминаниям современников, Николай Соломонович до конца жизни страдал оттого, что был виновником смерти Лермонтова. И как уверяют некоторые из них, каждый год 15 июля он запирался в кабинете и напивался до бесчувствия…


Памятник Михаилу Лермонтову в Пятигорске


Кстати.
Николай Мартынов был уроженцем Нижнего Новгорода. Дом его отца Соломона Михайловича, занимавшегося винными откупами, был одним из самых богатых в Нижнем. Находился он между нынешней улицей Семашко и Верхне-Волжской набережной. Мартынов-старший запомнился в Нижнем как щедрый меценат. Покидая город, он передал свой дом под городскую больницу, которую долго называли «мартыновской». Сестра Соломона – Дарья Михайловна – была в плену у пугачевцев, а впоследствии постриглась в монахини и стала игуменьей Кресто-Воздвиженского монастыря на нынешней площади Лядова в Нижнем Новгороде…

Реферат с сайта «Lermontov.info»

Версия для печати



Счетчики