ГАРАНТ СЕРВИС

Львовский «Шталаг-328»: без памяти?..

На территории бывшего лагеря смерти гостиница, банк, автостоянка…

Во львовском городском фольклоре район Цитадели всегда фигурировал как «плохое» место. Поговаривали, что туда без лишней надобности лучше вообще не соваться: «блуд» может часами водить, или еще какая-то неприятность обязательно приключится. Частично эту таинственность и мистицизм можно объяснить закрытостью этого места, ведь более века Цитадель была важным военным объектом. Лишь в 80-х годах прошлого века ее большую территорию передали под нужды производственных мощностей местного производственного объединения «Электрон».

Мы, тогда еще пацаны-школьники, хотя и побаивались зоркой ВОХРы, но все-таки отыскивали лазейки в ограждении, чтобы вволю погасать в «казаки-разбойники» среди готичных руин артиллерийских бастионов или, вооружившись самодельными факелами и карманными фонариками, влезть в полузаваленные подземные ходы-тоннели, которых под Цитаделью достаточно. И ведь не боялись, что хрупкий кирпичный потолок рухнет нам на головы, потому что среди хлама, который обильно укрывал земляной пол подземных галерей, можно было отыскать покрытые пятнами изумрудной патины стреляные гильзы, а то и целый настоящий патрон к карабину. Случались и более жуткие находки – в свежих промоинах в земле вокруг бастионов находились фрагменты человеческих костей…

Тогда мы еще не знали, откуда взялись в темных лабиринтах старых артиллерийских казематов эти жуткие артефакты. Лишь много лет спустя мне посчастливилось натолкнуться на документальные упоминания о темных страницах истории Цитадели, временах, когда она была одним из самых больших лагерей для военнопленных в Европе. 



В первые недели Великой Отечественной тысячи советских солдат попали в гитлеровский плен. «Цитадель» оказалась идеальным местом для устройства здесь так называемого «Шталага» для военнопленных: «Konzentrationslager der Standarte 328». До этого времени вход на Цитадель с 1928 года был недоступным – объект находился под юрисдикцией Войска Польского, а потом и Красной Армии. Если предварительно комплекс крепости был местом службы и жильем военнослужащих, то с 1941-го по 1944 год он стал местом их каторги и ужасающей смерти.

Во Львове было четыре концлагеря, среди которых первый, «Шталаг-328», для большого количества военнопленных. Дальше – «Яновский», лагерь принудительного труда, еврейское гетто и лагерь смерти около Лисинецкого леса. Как результат – во Львове за время его оккупации нацистами было уничтожено свыше 400 000 людей. 



В Украине, кроме львовского концлагеря военнопленных, что на Цитадели, существовали тоже Дарницкий и Сырецкий – в Киеве, «Гросс-лазарет» – в Славуте, «Уманская» и «Хорольськая ямы».

Вся возвышенность, на которой размещалась Цитадель, была обнесена колючей проволокой в четыре ряда, между которыми стояли часовые. На территории, кроме семи фортификационных сооружений из красного кирпича, было еще 14 малых помещений, дважды обнесенных «колючкой». В лагере было много клеток площадью 100 на 200 метров, также опутанных проволокой, в которых под открытым небом содержали узников с первого дня создания лагеря.

Каждое сооружение имело собственный номер, записанный на стене римскими цифрами черной краской. Счет начинался еще от старых номеров, выбитых на камнях порталов бастионов. Северный бастион имел номер «І» и так далее. Дальнейшая нумерация, от «V» до «IX» начиналась от строений казарм. На бывшем футбольном поле были построены три больших барака. 



Режим и питание в лагере сознательно были рассчитаны так, чтобы медленно уничтожить всех узников. На завтрак военнопленные получали два стакана «черного кофе», заваренного из опилок, 100 г хлеба со значительной примесью мякины. И это, так сказать, в начале существования лагеря. Дальше, по свидетельствам современников, было еще хуже. Немец Карл Васильевич Пеет, которого удерживали в лагере военнопленных, где он исполнял обязанности переводчика, рассказывал: «Был случай, когда одну камеру, в которой находились советские военнопленные, гестаповцы не открывали несколько дней, а когда ее открыли, оказалось, что от голода там умер заключенный, и его труп был на половину съеден другими». О каннибализме в лагере военнопленных свидетельствует пункт 11-й инструкции лагерного порядка для военнопленных «Шталага-328», где ломаным украинским языком говорилось: «Забороняется розризивати трупов воен. полоненних и такових части тела отдалять».

Нестерпимым на Цитадели был и ежедневный распорядок. Каждое утро лагерный полицай тарабанил стальным ломом по рельсу, подвешенному в караульном помещении. Из подвалов кирпичных бастионов, из казарм, огороженных клеток выходили, хромали, выползали изможденные военнопленные. Ежедневные издевательства на утренних «муштрах» добивали их. Спали они в помещениях, которые зимой никогда не отапливались, на голых нарах, а то и просто на цементном полу. Когда в лагерь прибывала новая партия узников, то их всех допрашивали. Во время допроса нацисты отбирали командный армейский состав, членов партии, комсомольцев, а также военнослужащих еврейской национальности. Отобранных били и сразу бросали в камеры смертников, где в течение двух недель им не давали есть. Как подтверждение этому, на стене одного из зданий по приказу коменданта майора Обертеля, был написан лозунг: «Отсюда только один путь – на кладбище». Военных евреев размещали в подвалах. Потом обессиленных, едва живых выводили во двор лагеря, расстреливали, а труппы сжигали. Для этого была отведена специальная яма, которую усиленно охраняла лагерная полиция. 

В августе 1941 года в лагере вспыхнула эпидемия дизентерии, во время которой к нему без остановок, почти ежедневно, прибывали грузовики с новыми партиями военнопленных. Известно, что нацисты, истребляя взятых в плен, во время так называемых «фильтраций», кроме расстрелов и отравленной еды, умышленно распространяли в концлагерях разные эпидемические заболевания, среди которых самым распространенным был сыпной тиф. В начале ноября, когда в лагере уже успело умереть от дизентерии 3000 узников, из Рава-Русского лагеря военнопленных, где нацисты культивировали сыпной тиф, в Цитадель было умышленно доставлено 380 больных. По приказу коменданта лагерной полиции Андрея Якушева их разместили среди здоровых. Эпидемия сыпного тифа длилась в лагере вплоть до марта 1942 года и забрала жизни около 5 тысяч людей.

Якушев был по национальности мордвином, уроженцем села Молчановка Оренбургской области. Перед началом войны как командир взвода лейтенант Якушев проживал с женой на Тернопольщине в Чорткове. Попав в окружение, был взят в плен и вскоре переведен во львовский лагерь военнопленных. Когда заполнял анкету, назвался татарином, родом из Казани, а его отец будто бы был репрессированным священником, которого отправили в Сибирь. В августе этого же года Якушева назначили комендантом полиции «Шталага-328». 



О выборе немцев Якушев говорил так: «Пленные грязные, мятые, на многих лохмотья, а я чистый, обмундирование в полном порядке… Назначили случайно, за аккуратность и внешний вид. Комендант «Шталага» майор Обертель так и сказал при назначении».

Полицай Якушев создал в лагере из числа узников оркестр, которым руководил Георгий Денисович Замай. Тот рассказывал: «Насытившись своими зверствами, комендант полиции устраивал пьяные забавы, заставляя обессиленных лагерных оркестрантов веселить его». В сентябре 1942 года Якушев получил повышение: стал резидентом гестапо. Установлено, что при его непосредственном участии было отобрано и отправлено на расстрел не менее 1300 человек. 14 июля 1977 года состоялся суд над бывшим комендантом лагерной полиции «Шталага-328» Андреем Якушевым. Процесс длился почти четыре недели и проходил публично. На основании свидетельств около 40 очевидцев, а также по материалам предварительного следствия военный трибунал приговорил полицая к расстрелу…

Начиная с декабря 1942 года, Цитадель становится одним из подразделений «дисциплинарного лагеря» (Straf-Kompagnie) «Шталаг-325», который премьер-министр Англии Уинстон Черчилль в интервью Лондонскому радио назвал «лагерем капли воды и медленной смерти».

Захват нацистами Франции в июне 1940 года обернулся трагедией для ее армии: 120 тысяч убитых и 200 тысяч раненых. Около двух миллионов военных были отправлены в Германию в «шталаги». 21 марта 1942 года было принято решение о переводе французских узников-беглецов в дисциплинарный концлагерь в Раве-Русской. Сюда 13 апреля прибывает первый конвой с 2000 пленными. Территорию Галичины, куда попали французы, они сами назвали «прихожей ада», ведь кроме голода и расстрелов, которые тысячами косили их в концлагерях, там был также нестерпимым и резкий климат. Дело в том, что среди пленных было много выходцев из Северной Африки, особенно алжирцев, которые очень страдали от холода. Вскоре Рава-Русский концлагерь оказался слишком мал, и вновь прибывавших пленных французов и бельгийцев начали отправлять в сателлитные лагеря «Шталага-325», в частности во Львов. В эту специально созданную сеть «человеческих мясорубок» на протяжении нескольких месяцев будет направлено свыше 23 тысяч французов: беглецов, саботажников, участников Движения Сопротивления. Среди известных узников, которые прошли через львовскую Цитадель, был, к примеру, Робер Ланнуа (1915-1979) – выдающийся музыкант, руководитель Лилльськой консерватории, дирижер многих симфонических оркестров Франции. 



Первый конвой французских военнопленных прибыл в Цитадель 15 декабря 1942 года. Средний их возраст в «Шталаге» составлял 20-35 лет. Вместе с французами были доставлены и 312 бельгийских военнопленных, а впоследствии в застенки Цитадели попали и бывшие соратники гитлеровцев – итальянские военнослужащие.

Случилось это после падения правительства Муссолини, когда многие итальянцы отказались воевать на стороне Германии и требовали возвращения домой. А после подписания перемирия 8 сентября 1943 года между Италией и англо-американским блоком начались аресты итальянцев. Всего во Львове содержалось около 2000 итальянских военных, среди которых были 5 генералов и 45 офицеров. 30 сентября 1943 года вышел приказ Вермахта об интернировании и расстреле итальянских военнослужащих, которые отказались сотрудничать с нацистами: «…Итальянских офицеров расстрелять в обычном экстренном порядке, они должны считаться расстрелянными как партизаны…». И здесь же разъяснялось, что «…в соответствии с инструкцией фюрера идет речь о распоряжении политического характера, который не подлежит судебной компетенции…».

За четыре года существования «Шталага-328» в его жерновах было уничтожено около 140 тысяч человеческих жизней. Однако о существовании этой нацистской «фабрики смерти» в самом центре высококультурного Львова все как-то быстро забыли. Кто-то грешит на советскую идеологию: сделали, мол, в свое время несколько «образцово-показательных» музеев наподобие «Бухенвальда», «Освенцима» или «Майданека», и достаточно. Возможно, ведь спорить с заинтересованными в этой точке зрения личностями крайне трудно. Однако уже во времена независимости Украины на костях погибших в Цитадели спокойно процветает частный капитал. Уже несколько лет подряд в бастионе, который узники называли «башней смерти», функционирует фешенебельная гостиница. Неподалеку расположились большой оптовый склад промтоваров и автостоянка. А в помещениях старинных артиллерийских казарм, где медленно умирали от голода, болезней и экзекуций тысячи военнопленных, разместился филиал иностранного банка… Остальная территория Цитадели либо ужасно захламлена еще с советских времен, либо используется для складских потребностей многочисленными коммерческими структурами.

Когда на Цитадели велась реконструкция будущего гостиничного комплекса, местные ветеранские организации пытались напомнить и властям, и бизнесменам о трагических страницах истории этого места. Однако безуспешно. И никаких существенных результатов не добились. Вся эпопея скатилась к «эпистолярной дуэли». А между тем строительство длилось. Поговаривали, что грузовики со стройплощадки вывозили тленные останки жертв «Шталага» в неизвестном направлении…

В этом году, в Международный день освобождения узников фашистских концлагерей, смогли установить на прилегающей территории памятный крест... усилиями местной ячейки одной из партий. Освящение креста, христианская панихида по погибшим, громкие лозунги, венки, цветы и лампадки от немногочисленного собрания и представителей власти. Таких церемоний в последнее время львовское сообщество видело немало. Однако поможет ли это в действительности должным образом почтить память узников «Шталага»? Вряд ли...

Владимир СКОРОСТЕЦКИЙ

Версия для печати



Счетчики