Сегодня, как и всегда, в центре внимания исследователей, политологов и социологов оказывается деятельность основных двигателей демократических преобразований. Имеется в виду способность правящих и оппозиционных сил уметь идти на соглашения и компромиссы, договариваться. Все это должно создавать приемлемые условия и рамки для переходных процессов. Во многих случаях это удается, и старая элита сохраняет в своих руках политическую инициативу. Так было в 16 из 35 демократических преобразований, происшедших в 1974—1990 годах, и только в шести странах оппозиция смогла перехватить инициативу. Исследователи приходят к единому мнению, что характер отношений между властью и оппозицией определяет, насколько долгим и трудным окажется путь к заветной демократии, а переходный период накладывает сильный отпечаток на формирующуюся политическую систему. 

Изобилие демократических экспериментов дает богатый материал для "упражнений" исследователей. Но более всего их интересуют сравнительные достоинства и недостатки президентских и парламентских систем с точки зрения перспектив демократического развития. 

В 90-х годах политологи сходились во мнении, что в современном мире подавляющее большинство устойчивых демократий являются парламентскими республиками. Среди президентских же режимов к этой категории относили только США. По мнению политологов, принципиально важны различия между главами исполнительной власти в соответствующих системах: президентами и премьер-министрами. Президенты, обладающие церемониальным блеском главы государства и имеющие реальную административную власть, превращаются в полусакральные фигуры, на что не претендуют даже самые популярные премьеры. А если президент еще и верховный главнокомандующий, а также лидер партии власти, тогда — не подступайся! 

В отношении же бывших соцстран полемика идет в несколько другом русле. Сегодня много говорят о малопродуктивности жесткого противостояния президентских и парламентских систем, необходимости более тонкого подхода к сложным политическим процессам. Тем не менее многие признают, что хотя формальные различия в конституционном устройстве бывших советских республик не столь велики, в реальной жизни они движутся в разных направлениях. Если в Центральной Европе все попытки президентов укрепить свою власть жестко блокируются правительствами и парламентами, то в бывших Советском Союзе и Югославии президенты уверенно подминают своих оппонентов. Вероятно, существует невидимая грань, за которой права президентов становятся губительными для молодых демократий. Специалисты ставят под сомнение разумность выбора президентской власти и приводят многочисленные доказательства. Вот несколько из них. 

Между 1973-м и 1989 годами в исследованных 168 государствах уровень выживаемости парламентских демократий в три раза превышал президентские. Такая же тенденция подтверждается в 93 государствах мира, получивших независимость между 1945-м и 1979 годами — 52 государства, избравшие президентские формы власти, не достигли стадии устойчивой демократии. Конечно, эти цифры ни в коем случае нельзя абсолютизировать, так как на корректность сравнений влияют многие обстоятельства. Если вынести за скобки постсоциалистический мир, то президентские системы чаще выбирают латиноамериканские и африканские государства с тяжелым грузом оставшихся нерешенных колониальных проблем, бывшие британские колонии и островные мини-государства. Эти важные поправки существенно корректируют, но не перечеркивают сравнения, которые остаются не в пользу президентских республик. 

Такое отличие политологи объясняют открытостью, гибкостью, профессионализмом парламентских систем. Здесь наблюдается большая управляемость в условиях многопартийности. Для глав правительств определены возможность и необходимость действовать строго в конституционных рамках. Длительные политические карьеры позволяют накопить опыт. Опора на большинство в парламенте развязывает руки правительству, о чем даже мечтать нельзя при президентском правлении. В президентских режимах стимулы для межпартийного сотрудничества намного слабее. Президентство неделимо: президент может пригласить членов других партий к себе в кабинет, но не как участников коалиции. Поэтому логика борьбы за власть быстро выталкивает парламентариев в ряды оппозиции. Происходит взаимоблокировка, которая рано или поздно парализует власть. 

Суть парламентаризма — взаимозависимость исполнительной и законодательной власти. Скованные одной цепью — исполнительная власть вправе распустить парламент, а парламент вправе выразить недоверие правительству, — они застрахованы от патовых ситуаций. Суть же президентской системы правления — независимость ветвей власти друг от друга. Если они сойдутся в клинче, как часто бывает (Украина — классический образец постоянного клинча), то из него редко выходят законным путем. Отсутствие парламентского большинства вынуждает президента править при помощи декретов, обходя депутатский корпус, нарушать Конституцию (политологи подсчитали, что Президент Украины Виктор Ющенко за время пребывания у власти нарушал Конституцию 47 раз!). В свою очередь парламенту, чтобы избавиться от политически изолированного президента, нарушающего Основной Закон государства, надо прибегнуть к импичменту — процедуре очень сложной и тяжелой (мир знает случаи удавшегося импичмента, но их можно пересчитать по пальцам одной руки). Все это вместе дает эскалацию перманентного кризиса: социально-экономический переходит в политический, парламентский — в правительственный, конституционный — в кризис власти. В таких случаях нередко апеллируют к людям с оружием, и неизменным спутником президентских режимов являются военные перевороты. В парламентских системах сами министры являются важным фактором стабильности, скрепляя политическое большинство. 

Стоит отметить, что трудности демократической консолидации президентских республик становятся практически непреодолимыми в условиях многопартийной системы. Только четыре государства (Колумбия, Коста-Рика, США и Венесуэла) из 31 устойчивой демократии, существующей не менее 35 лет подряд, имеют президентские режимы. Остальные стали парламентскими, полупрезидентскими и гибридными, и ни в одной из четырех первых нет многопартийной системы. Чем больше в президентских демократиях партий, тем неустойчивее политическая система. Возможно, именно многопартийность делает президентские демократии особенно хрупкими и уязвимыми, ибо она порождает три негативных эффекта: большую вероятность паралича власти вследствие противостояния президента и парламента, сильную политическую поляризацию политической жизни, сложность создания межпартийных коалиций президентского большинства. В Украине, как в зеркале, отражаются все перечисленные моменты. 

Сравнивая различные политические системы, многие отдают предпочтение полупрезидентской. Проблема заключается в ограниченности опыта успешного функционирования полупрезидентских систем (Франция и Финляндия). Еще более радикальным решением является движение от президентства к парламентаризму. Его шансы на успех тоже во многом определяются состоянием партийной системы. Чем сильнее и дисциплинированнее политические партии, тем легче перейти к парламентской системе. 

Мы упоминали о стабильной политической власти президентской формы правления в США. Весь секрет, вероятно, кроется в том, что ей более 200 лет. За это время американцы создали страховочные механизмы, которые компенсируют изъяны этой формы правления. Исследователи указывают на ряд особенностей американской модели президентства: открытую центростремительную двухпартийность, мажоритарные избирательные округа, право неучастия в голосовании, федерализм, прагматическую партийность, ротацию госслужащих, функциональный чиновничий карьеризм, принцип старшинства в Конгрессе, лоббизм. Но, к сожалению, американский опыт не поддается тиражированию. 

Политологи предлагают десятки спасительных рецептов. Немало из них предлагают сокращение числа партий путем резкого увеличения проходного процента к заветной цели. При этом они не теряют чувства реальности, поскольку искусственное насаждение двухпартийной системы может принести отрицательные результаты, так как партии плохо поддаются администрированию. 

Несмотря на все противопоказания, многие постсоциалистические государства выбрали президентскую форму правления, но это не объясняется незнанием прецедентов. В сторону президентства постсоциалистический мир разворачивали мощные силы старой опытной элиты. Чем выше преемственность элит, чем прочнее позиции старой номенклатуры в новой системе власти, тем вероятнее выбор президентской модели политического устройства. Старая элита предпочитает президентство: так легче держать все под контролем, не впуская во власть посторонних. Новые же во власти люди выбирают парламентаризм, открывающий возможности доступа к власти. Такие акценты в конечном итоге определяют перспективы демократии. 

Было достаточно времени, чтобы украинцы познали все прелести "сильного" президентства отечественного образца. В условиях системного кризиса власти он представляет собой перманентный источник повышенной опасности. Более того, это сегодня происходит при полном уничтожении парламентаризма. Установление олигархического режима под видом президентского правления ведет к тому, что имели возможность наблюдать украинцы, — крайне несправедливой приватизации государственной собственности, быстрой имущественной поляризации, засилью паразитических форм капитала, социальному недовольству. Материальная придавленность закрепляет гражданское и политическое бесправие основной части населения, два общества (бедные и богатые) находятся в состоянии вражды друг с другом. 

Следует ли из вышеизложенного, что мы должны уже завтра устанавливать парламентаризм? Многие считают, что нет, так как в нынешней политической ситуации это может привести к хаосу с необратимыми последствиями. Украинцы поддерживают президентскую форму правления, и интуитивно они правы. Выбор формы правления определяется многими обстоятельствами и не терпит произвола, сильные побеги которого уже присутствуют в политике Украины. Чужие формулы успеха легко могут обернуться рецептами национальной катастрофы. Несмотря на внушительные успехи парламентаризма в мире, он не является панацеей от всех бед. Одновременно президентская система власти обладает немалыми адаптационными возможностями, о которых твердят политологи. Среди них одним из главных должно выступать избирательное законодательство, нацеленное на то, чтобы глава государства был и главой исполнительной власти, и мог заранее обеспечить достаточно прочную и широкую поддержку законодателей. Для этого мир знает разные пути: одновременное проведение президентских и парламентских выборов, относительно высокий барьер для партийных списков, сочетание мажоритарной и одномандатной систем выборов. Без этого Украина будет продолжать деградировать в мире, который стремительно мчится вперед…