…Костя Фурс не мог быть другим. Ровесник "Черноморца" вырос в послевоенные годы — не стоит говорить, насколько это было трудное время. Время, когда одной из немногих радостей измученного тяжким трудом, недавней войной и сталинскими репрессиями народа был футбол. Футбол, в который играли все мальчишки во дворах, и футбол, на который ездили в забитых до отказа трамваях, чтобы затем точно так же заполнить и стадион. 

Конечно, не одним футболом интересовалось послевоенное поколение ребятишек. Кумирами тех детей были и представители блатного мира. С одинаковым детским вниманием ребята кучковались и у ворот стадиона, чтобы провожать домой футболиста под 9-м номером команды, и возле косящего под "вора-законника" или являющегося таковым неприятного типа в собственном дворе, "ботающего по фене" и повествующего об отдающих романтикой "понятиях". Многое ли изменилось в наше время? Разве что воры в законе стали другими (насколько можно понять из популярных нынче сериалов). 

Фурс вырос на Большой Арнаутской (тогда Чкалова) без матери и отца. Он с братом и сестрой жил у бабушки и дедушки (дед Кости занимался строительством баскетбольных и волейбольных площадок, в частности на стадионе ЧМП) в какой-то мало приспособленной для этого "халупе" в одном из одесских двориков. Рядом был летний кинотеатр, под сценой которого прошло все его детство. Об этом периоде его жизни, как и о послефутбольном, сохранились обрывки воспоминаний знавших Фурса людей, да и это обрывки обрывков, воспоминания воспоминаний самого Кости. Их мало, потому что не так много хорошего он мог вспомнить. 

Где и как учился Кот — сказать трудно. Скорее всего, так же, как и многие другие неблагополучные подростки в те годы, то есть неохотно и недолго. Наверное, проводил определенное время в детских колониях. По свидетельству его товарищей по команде, он не очень хорошо умел читать и писать, вместо росписи до конца жизни ставил крестик. В школе он в основном занимался… отбиранием завтраков. Он был грозой школы №101. Каждый день Кот приходил туда, как на работу, и забирал завтраки у слабых духом ребят (ибо Константин сам не был высоким и сильным). Не хочется ни обличать, ни обелять его, но не потому ли он забирал завтраки у одноклассников, что никто не делал их ему? 

Уже упомянутый летний кинотеатр и еще несколько мест в Одессе прошли через всю жизнь Фурса. В детстве он под сценой проводил друзей и знакомых в кино, иногда что-то и зарабатывая на этом (ребята сидели под сценой, пока не погаснет свет, а потом проникали в зал). Затем под сценой у Кости и его друзей было нечто вроде резиденции. Там он иногда и ночевал. Там он будет ночевать и после того, как некоторое время пробудет звездой одесского футбола, впрочем, этот кинотеатр довольно скоро исчезнет с карты Одессы. 

Большая Арнаутская, Канатная — вот улицы, на которых рос Костя, улицы, воспитавшие его, научившие той жизни, которой могли. Другой жизни он не знал. Кем мог стать Костя без родителей, образования, воспитания, выросший в окружении форточников, карманников-щипачей? Возможное развитие событий четко формулирует старая блатная песня — "сбреют длинный волос твой аж до самой шеи, и поведет тебя конвой по матушке-Расее". Но и в этом мире перспектив у Кота не было, он был тихим, простым, незлобным парнем, и, самое главное, в нем не было той гнуси, которая необходима была для криминальной карьеры. 

Воротами в другой мир для Кости стал футбол. Совсем рядом был стадион "Спартак", прямо здесь жил и работал выдающийся тренер Юзеф Клацман, давший путевку в спорт (а Фурсу и в жизнь) многим ребятам с окрестных улиц. Клацмана трудно сравнить с нынешними детскими тренерами в плане тактической подготовки, а вот по части искренней и бескорыстной любви к своим воспитанникам он дал бы фору многим нынешним наставникам. Дать ту школу, которую получают сейчас начинающие футболисты, он не мог, самым главным было то, что он давал ребятам мяч — в любое время, когда бы они ни пришли на стадион. Там, на "Спартаке", и начинал свою карьеру Кот. В те времена каждый клуб, участвовавший в первенстве города, выступал пятью командами — детской, юношеской, третьей, второй и первой. Поэтому погрузиться в настоящие спортивные соревнования уличному мальчишке было несложно. А уже те, кто проходил через это сито и сохранял в себе любовь к футболу до совершеннолетия, шли дальше, в том числе и в команду мастеров. Если, конечно, не делали выбор в пользу высшего образования или чего-то другого… 

Талант Фурса бросался в глаза всем просматривавшим мальчишку специалистам. Талант такой же простой, как и сам Костя. Рывок и удар — вот главные козыри маленького (ростом 164 см) Фурса. Может быть, врожденная, а возможно, приобретенная на улице неудержимость, потрясающая стартовая скорость — ведь, наверное, часто приходилось удирать от милиции. И удар — маленькая нога Фурса била по мячу словно молоток. Игра Кости сводилась к минимуму операций — не тот ли это эталон лаконичности форварда, который до сих пор ищут тренеры? Фурс получал мяч от напарника по центру нападения (тогда играли, как правило, в 4—5 форвардов, и центр был сдвоенным) и убегал один на один. Добежав до ворот, он наносил сильный удар. Вот так играл Фурс, и таким образом забил он свои 82 гола примерно за семь с половиной сезонов в "Черноморце". Конечно, можно делать скидку на класс "Б", в котором тогда выступали одесситы, но результат все равно остается феноменальным и до сих пор не превзойденным… 

К 20 годам футбольный талант Фурса не вызывал сомнений, и ждать приглашения в главную команду Одессы оставалось недолго. Выступая за первую команду "Спартака", Костя, что называется, сделал себе имя. В одном из матчей КФК в Керчи он забил хозяевам не то 7, не то 8 мячей. Его заменили из боязни, что местные футболисты не справятся с нервами и просто сломают неудержимого одесского Кота. 

В то же время команда мастеров Южной Пальмиры в те годы выступала не лучшим образом. После относительно успешной первой половины 50-х в середине десятилетия одесситы показывали невыразительную игру. В 55-м году под руководством сначала Акима Фомина, а затем Гаика Андреасяна "Пищевик" (будущий "Черноморец") занял 12-е место (из 16), а в середине следующего сезона Андреасяна сменил Петр Ступаков, но все равно команда финишировала 15-й (из 18), и пришлось играть переходные матчи за право остаться в дивизионе. Именно Ступаков и пригласил Фурса в команду. Но это было не так легко. 

Костя успел за какие-то грехи попасть за решетку. Сейчас уже трудно выяснить, за что именно, но вряд ли за что-то серьезное. Мелкое хулиганство, бродяжничество — не мог же Константин играть в футбол круглосуточно? Он возвращался со "Спартака" на родную улицу к совершенно неблагонадежным друзьям, с которыми нормальные люди даже боялись ездить в трамваях, хорошо представляя себе род их занятий… 

В общем, пришлось Ступакову вытаскивать Фурса из неприятностей. Команда взяла Костю на поруки. С тем, чтобы в трудовом коллективе он образумился и больше не становился на скользкую дорожку. Как бы банально ни звучала эта фраза, для Фурса футбольная команда была самым настоящим спасением, к сожалению, временным, лишь отсрочкой. Обмануть свою природу, как обманывал сотни защитников, Фурс так и не сумел. Ну а трудовому коллективу просто нужен был талантливый работник, игрок, а о спасении Кота как человека никто и не думал. 

Константин влился в команду стремительно и блестяще. Он стал настоящей звездой. Невысокий паренек с улицы Чкалова, которому до этого законопослушный одессит отказал бы в сигарете (неприязненно оглядев), теперь слышал многотысячное умоляющее: "Котя, давай!". Его полюбил город со всей присущей ему южной страстью. О Фурсе шумела Соборка перед играми, его готова была нести на руках после матчей фанатская толпа, Фурса каждый считал за честь угостить… 

После блестящего 57-го успехи Кости уже в ранге главной звезды Одессы продолжались. В 58-м и 59-м годах он становился лучшим бомбардиром команды, хотя и забивал меньше (10 и 12 мячей за сезон соответственно). Под руководством Анатолия Зубрицкого в 59-м и 60-м годах команда уже под своим нынешним названием "Черноморец" занимала 4-е место в своей зоне класса "Б". В 61-м был сделан еще один шаг вперед — одесситы уверенно выиграли зональный турнир и должны были играть с донецким "Шахтером" матчи за право выступать в высшей лиге чемпионата СССР. Уже были расклеены афиши, но игры отменили, решив уберечь "горняков", выигравших в том году Кубок страны, от излишних волнений. 

В том сезоне Фурс вновь был на высоте, с 17-ю голами он стал лучшим бомбардиром команды. При этом самое интересное, что он не слишком-то зависел от тренерских задумок, концепции игры и многих факторов, которые обычно имеют большое значение. Он был сам по себе, мог неожиданно и бесповоротно выстрелить. И за это его ценил Зубрицкий, прощая ему все проблемы с дисциплиной, которая в те годы у любимца одесситов уже начинала изрядно хромать… 

Костя всегда опаздывал, иногда пропадал, выпивал. Однажды не явился вовремя в гостиницу, и его не хотели пускать внутрь. Тогда он проколол шины у автомобиля Зубрицкого и исчез на несколько дней. А когда его нашли и выпустили играть — снова забил. 

Популярность меняет даже хорошо подготовленных к ней людей, а каково было погрузиться в народную любовь такому, как Костя? Ему достаточно было пройти несколько кварталов, и ему уже 10 раз наливали. При этом нельзя сказать, что Фурс зазнался или что-то в этом роде, это неподходящие слова. Он просто плыл по течению, и течением этим не могли управлять ни он сам, ни кто-либо другой. 

К тому же прошлое вовсе не собиралось отпускать Кота. Прошлое даже не в лице уже упомянутых уличных знакомых, бросивших его на произвол судьбы чуть позже (или просто исчезнувших к тому времени), а в самом понимании бытия, в тех животных инстинктах, которые приносили успех на футбольном поле и не несли ничего хорошего за его пределами. Когда команда отправилась в чехословацкое турне, Косте "друзья" дали… полведра часов, естественно, не приобретенных в магазине. За границей Фурс сбывал эти "свинченные котлы" простодушным чехам, для которых ручные часы в те времена были дефицитом. К сожалению, часов хватало примерно на 30 минут, и вскоре к продавцу за разъяснениями обратились следственные органы. Хитрый Фурс успел уже закопать свой скарб в местном парке, пометив нужное дерево, но команду все равно несколько раз обыскивали. А вот нашел ли Костя потом закопанное — об этом остались разные свидетельства…
И что удивительно — никакого блатного ореола вокруг Кости не было. В команде его любили, хотя и не упускали случая посмеяться над его "своеобразием". Когда "Черноморец" куда-нибудь летел, а самолет попадал в воздушные ямы, все оборачивались в поисках Фурса, который, уморительно зажмурившись, вытягивал вверх руки и хватался за воздух. 

Живший с Костей в одном номере на всех выездах вратарь Георгий Городенко долго не мог привыкнуть к тому, что Фурс спит не на кровати, а прямо на полу. Даже поначалу спотыкался о Костю, заходя в номер в темноте. Маленькое тело Кота с детства привыкло к нарам, на мягкой постели ему не спалось…

Окончание
в следующем номере