…Вряд ли старый командарм знал о судьбе Раковского, который в далеком 1919-м возглавлял правительство советской Украины. Но вполне мог вспомнить, что именно тогда судьба столкнула его еще с одним человеком, который ни до, ни после не признавал ничьей власти над собой и никому не подчинялся как военный. А у него был комбригом, а потом командовал дивизией. И воевал славно, даже заслужил новый орден — Красного Знамени — за то, что 27 марта 1919 года освободил от белогвардейцев Мариуполь. После этого под ударами красного комбрига рухнул весь фланг добровольцев-деникинцев, и ситуация на фронте решительным образом переломилась в пользу красных. Было захвачено более 4 млн. пудов угля, много военного снаряжения. А сам комбриг, получая орден, якобы сказал: "Я воюю не за ордена, а за победу революции, так как я крестьянин. И сейчас наша цель — отстоять и уберечь победу революции от белых".

Комбриг тогда еще не подозревал, что его командарму уже приказано расправиться именно с ним — бросить на убой под сабли деникинского генерала Андрея Шкуро практически безоружным, а потом обвинить в предательстве. И командарм согласится. Нет, от военной безысходности он, конечно, будет защищать своего комбрига. Но вяло. И в главном выполнит приказ — будет отказывать в снабжении оружием и военным снаряжением. Он ведь тоже был революционером и по-своему тоже хотел "уберечь победу революции".

Звали славного красного комбрига Нестор Иванович Махно. А его командармом был Анатолий Евгеньевич Скачко. Война связала их навсегда…

Впервые эту — очень знакомую для меня — фамилию я встретил в статье некоего Кацапова "Похвала махновщине", напечатанной в журнале "Мулета" (выпуск Ъ) в Париже в 1986 году. Там было сказано: "Повстанческая армия батька Махно не выходила из беспрерывных боев на юге, против "белогвардейцев" генерала Боровского и полковника Слащева. Белая армия, зажатая в бесхлебном Крыму, не прочь была хапнуть украинский урожай. Махновцы били ее по зубам. По правую руку от ПАМ (Повстанческая армия Махно), в низовьях Днепра, околачивалась "Вторая Украинская Красная Армия" под водительством товарища Скачко, не принимавшая участия в боях. В Одесском округе воевал атаман Григорьев, удачно выбивая Антанту с русской земли".

Я немедленно попытался узнать, кто этот товарищ, связанный, кроме Махно, еще и с атаманом Никифором Григорьевым. И не просто связанный. Григорьев со своей бригадой, преобразованной потом в 6-ю Украинскую дивизию, тоже воевал под командованием Скачко, который после взятия григорьевцами в марте—апреле все того же 1919 года Николаева, Херсона и Одессы писал в центр: "Одессу взяли исключительно войска Григорьева… В двухнедельных беспрерывных боях бойцы показали выносливость и выдающуюся революционную стойкость, а их командиры — храбрость и военный талант… Прошу товарища Григорьева, который лично показал пример мужества в боях на передовых линиях (под ним было убито два коня и одежда прострелена в нескольких местах) и который добился победы над сильным врагом с незначительными потерями, наградить орденом Красного Знамени". И Григорьева вроде бы наградили этим орденом под №3. Но вручить не успели — орденоносец поднял мятеж под лозунгами "Власть Советов на Украине без коммунистов", "Украина для украинцев", "Свободная торговля хлебом", "Долой коммунизм, чрезвычайку, продразверстку!". По некоторым данным орден Григорьева перекочевал к Иосифу Сталину…

Но даже всезнающие словари и интернет долго не давали никаких данных об этом Скачко, кроме упомянутых выше и других одиночных упоминаний в исторических трудах, посвященных Махно и вообще гражданской войне, что, дескать, был такой, командовал. На официальном сайте Махно сказано: "Скачко Анатолий Евгеньевич (1879—1941) родился в Полтаве в семье землемера. Участник Первой мировой войны, военный журналист в чине капитана. В январе 1919 года — начальник штаба, а с 6 февраля — командующий группой войск Харьковского направления, в апреле-мае — командующий 2-й Украинской Красной Армией. В 1919 году был на подпольной работе в Дагестане против Деникина. С июня 1921-го по январь 1922 года — заведующий художественным отделом Главполитпросвета. Занимал различные командные должности. 8 августа 1937 года арестован НКВД, 28 декабря 1941 года умер в Каргопольском лагере".

И оказалось, что командарм — мало того что однофамилец, так по материнской линии еще и земляк — Скачки в Полтавской области в Великобагачанском районе жили весело, казаковали, даже села основывали. Но то время как-то закончилось...

Нет подробной информации об Анатолии Скачко и сейчас, хотя я обратился даже в московский "Мемориал" с просьбой дать данные о жертве сталинских репрессий. Случайно обнаружил одну фотографию командарма. Из сайта, рассказывающего о бывших русских офицерах, потом воевавших в РККА, стало известно, что капитан Скачко в Первую мировую войну был адъютантом 131-го пехотного Тираспольского полка, членом офицерского исполкома 12-й армии и в июльские дни 1917 года в составе войск Временного правительства участвовал во взятии Петропавловской крепости. А с 1917 года стал членом РКП(б). После Украины воевал на Юго-Западном и Кавказском фронтах. Естественно, за красных…

Махно в это году исполняется 120 лет со дня рождения. Путаница с годами его рождения (иногда указывают, что он родился в 1889 году) связана с тем, что мать скостила сыну один год в 1906 году, когда писала прошение о помиловании на имя императрицы — анархиста Нестора могли повесить за разбойное нападение. Сработало — его, как несовершеннолетнего, "помиловали" тюрьмой, где и началось его восхождение в историю. Второй — Скачко — был всего на 9 лет старше и в истории остался лишь благодаря "младшенькому". Но, не исключено, еще и потому, что все-таки ему не удалось выполнить приказ и уничтожить Махно. Так уж сложилось…

Командарм Скачко и командармом-то стал благодаря Махно и Григорьеву. И все время он как бы разрывался между необходимостью воевать с белыми и требованиями партийного революционного начальства искоренять партизанщину, создавая регулярную Красную армию, и строить новое общество, освобождая его от мелкобуржуазных элементов, к коим было причислено украинское (да и любое другое) крестьянство. А как сын землемера, Скачко не мог не понимать, что для крестьян означает земля, за которую они готовы были воевать с кем угодно и как угодно.

А время настало страшное. Советское руководство под давлением Льва Троцкого взяло курс на подавление крестьянских военных подразделений как воплощения крестьянской же вольницы — главной угрозы советскому строю. И большевики, как всегда, шли к своей цели не выбирая средств. Заключив союз с Григорьевым и Махно, отослав части на войну с белыми и надеясь, что бело- и черногвардейцы (так называли себя махновцы) истребят друг друга во взаимной борьбе, начали руками ЧК устанавливать железный большевистский порядок в Украине. С продразверстками, реквизициями и расстрелами сопротивляющихся. При этом командующий Украинским фронтом Владимир Антонов-Овсеенко приказал Скачко вооружить и оснастить армию Махно, но командарм позже признал, что практически ничего не дал махновцам. А если и давал, то винтовки присылали одним, а патроны — совсем другим…

И все же Махно оставался верен Скачко и Советской власти, которую он считал тогда "своей", и даже лично казнил "предателя" Григорьева. А перед этим превратил свою бригаду в дивизию, о чем и доложил 7 мая 1919 года. И Скачко публично признал, что в его армии, кроме дивизии Махно, части которой в 3—4 раза по численности превышали аналогичные советские соединения, других боеспособных подразделений нет…

Писал Скачко и другое. Став командармом, в апреле 1919 года в телеграмме Антонову-Овсеенко он просил не провоцировать крестьян на восстания и сообщал, что "местные ЧК ведут усиленную кампанию против махновцев": в то время, когда махновцы сражаются на фронте, в тылу их преследуют за одну принадлежность к махновскому движению. И Скачко подчеркивал, что "глупыми, бестолковыми выходками мелкие чрезвычайки определенно провоцируют махновские войска и население на бунт против Советской власти".

Очень интересен и такой момент в короткой командармской жизни Скачко. Он заслужил личную благодарность самого Владимира Ленина. И было за что! Невольно Скачко стал у истоков советского танкостроения. В марте 1919 года войска 2-й Украинской советской армии у станции Березовка на Одесщине подбили и захватили 4 французских танка "Рено". Один из них — целый — отправили Ленину в Москву, и 1 Мая под управлением одного из первых русских летчиков Бориса Россинского махина прошла по Красной площади в честь Дня солидарности трудящихся. Ленин был восхищен, и на следующий день в адрес Скачко полетела телеграмма: "Штабу 2-й Украинской советский армии и всем товарищам этой армии. Приношу свою самую глубокую благодарность и признательность товарищам 2-й Украинской Красной Армии по поводу присланного в подарок танка. Этот подарок дорог нам всем, дорог рабочим и крестьянам России как доказательство геройства украинских братьев, дорог также потому, что свидетельствует о полном крахе казавшейся столь сильною Антанты. Лучший привет и самые горячие пожелания успехов рабочим и крестьянам Украины и Украинской Красной Армии. Председатель Совета Обороны В. Ульянов (Ленин)".

А 10 августа Ленин со своим Советом Народных комиссаров постановили организовать производство советских танков на заводе "Красное Сормово" в Нижнем Новгороде. За основу взяли отбитый под Одессой бойцами Скачко "Рено". А у большевиков ведь как было: сказано — сделано, иначе расстрел. И танки появились…

А в это время 25 мая 1919 года в присутствии кандидата в ЦК РКП(б) Абрама Иоффе (прибывшего с инструкциями от Ленина) Совет обороны Украины принял решение: "Ликвидировать махновщину в кратчайший срок. Предложить ЦК советских партий срочно принять меры по ликвидации махновщины. Командованию УССР в течение суток разработать военный план... ЧК прифронтовой полосы организовать полк, который немедленно должен быть брошен в район боевых действий Махно". И нерешительный Скачко стал не нужен.

1 июня того же года Украинский фронт перестал существовать. Был ликвидирован Украинский военный комиссариат, отстранены от должностей Антонов-Овсеенко, член Реввоенсовета фронта Ефим Шаденко, командующие трех украинских армий — Сергей Мацилевский, Анатолий Скачко, Николай Худяков. Большинство украинцев-командиров отстранили от дел или репрессировали. Без суда и следствия расстреляли комбрига советской Приднепровской бригады Антона Шарого-Богунского. При загадочных обстоятельствах погибли герои войны — комдив Николай Щорс, комбриги Василий Боженко, Тимофей Черняк, командир бронепоезда Анатолий Железняков (знаменитый матрос Железняк). Армию таки унифицировали, а все, кто проявлял "сепаратизм", самостоятельность, имел свое мнение и пользовался любовью бойцов и поддержкой населения, подлежали уничтожению. На базе 2-й Украинской Красной армии была создана 14-я армия, которую возглавил Климент Ворошилов. У этого сантиментов по поводу крестьянства и махновщины не было. Они, увы, еще долго оставались у Махно…

А Скачко отправили бороться за советскую власть на Кавказ. Как он это делал — сведений нет. Равно как и неизвестно, как он художественно просвещал массы на посту завхудотделом Главполитпросвета в 1921—1922 годах. Однако уже в начале 30-х годов Скачко всплывает как член редколлегии "Советского севера". Это был общественно-научный журнал Комитета Севера при Президиуме Всероссийского Центрального исполнительного комитета (ВЦИК), издававшийся с небольшими перерывами с 1929-го по 1939 год. То есть бывший командарм в Украине и худполитпросветчик в Москве стал, как он сам определил, "северным работником" — занялся проблемой интеграции народов Крайнего Севера и Дальнего Востока в социализм и вообще в СССР.

Чтобы было понятнее, скажу, что постановлением Президиума ВЦИК РСФСР от 20 июня 1924 года был создан Комитет содействия народностям северных окраин (Комитет Севера) при ВЦИК. В его состав вошли такие выдающиеся революционеры и ученые, как Петр Смидович, Авель Енукидзе, Емельян Ярославский, Анатолий Луначарский, Владимир Богораз-Тан и другие. Им надо было решить главное — создать специальные органы, приближенные к условиям жизни малых народностей, которые взяли бы их под защиту, провели советизацию и поставили их в один ряд со всеми советскими народами в области политической жизни, культуры и образования. Скачко об этой задаче в своем журнале в 1932 году писал так: "Освоение Севера, развитие его производительных сил и использование его естественных богатств мы должны вести не помимо малых народов Севера и не через их головы.., но при полном содействии этих народов, параллельно с их подъемом и вовлечением их самих в социалистическое строительство".

Как известно, царское правительство в 1822 году декларировало полное невмешательство в судьбу "кочевых и бродячих племен" Севера, предоставив их самим себе, и опиралось в развитии промышленности, транспорта, торговли Сибири исключительно на переселенцев из Европейской России. Ученые отмечали, что коренные жители края в основном находились на феодальной стадии общественно-экономического развития, а 26 малочисленных народов Сибири и Дальнего Востока еще не завершили этап первобытнообщинного строя, имели развитые патриархально-родовые отношения, сохраняли в неизменности традиции и обычаи, весь образ жизни, переданный им предками. Официальная изоляция с одной стороны и постоянное давление переселенцев — с другой ставили аборигенов в крайне тяжелое положение, угрожавшее вымиранием целых национальностей.

Большевики не могли пустить это на самотек. Под руководством Комитета Севера в 1924—1929 годах была осуществлена советизация Севера, улучшено промысловое хозяйство, вытеснены частные скупщики пушнины. Народы Севера были освобождены от всех прямых общегосударственных и местных налогов и сборов. По линии кооперации им были предоставлены значительные кредиты, открыты стационарные и кочевые школы, комплексные культбазы, состоявшие из интерната, больницы, фактории, клуба, заезжих домов. На девяти языках наиболее крупных народов создана письменность. В 1929—1930 годы образованы национальные округа. То есть народы получили свою государственность, близкую к областной автономии. В 1930 году в Ленинграде заработал Институт народов Севера, который обеспечивал языково-культурные потребности северян и готовил национальные кадры.

Время тоже было лихое. Но, похоже, интересное даже для стареющего экс-командарма Скачко. В 1931 году в журнале "Борьба миров" (так назывался — вдумайтесь в название — "ежемесячный журнал революционной романтики, социальной фантастики и художественной пропаганды генерального плана") он опубликовал повесть "Может быть завтра", в которой, как написал современный критик Евгений Харитонов, "производит выброс сокрушительной фантазии". Красочно рисуя будущие воздушные сражения, "северный работник" взахлеб описывает многомоторные самолеты, гигантские дирижабли в качестве сверхоружия, придумывает даже искусственные облака, "впитывающие отравляющие вещества, как губка". По Скачко, это надо было делать, ибо в его повести Антанта опять напала на сталинскую Россию.

На мой взгляд, лучше бы мой однофамилец, к тому же еще и бывший журналист, повести этой не писал — все в ней тускло, заштамповано, заидеологизировано, неинтересно и банально. Много ссылок на Сталина и в другой публицистической дребедени члена редколлегии. Но зато в 1932 году какой он написал классный очерк, посвященный Карлу Луксу, старому революционеру, тоже ставшему северным работником и случайно погибшему от разрыва пули в собственном винчестере. Лукс фактически создал Магадан еще до лагерей, а это многого стоит…

…В 1937 году за Скачко пришли. И, может быть, тогда он впервые подумал, что зря не давал Махно оружия и тот не победил в Украине, создав там государство не винтиков, а крестьян со своей землей. Свободных собственников земли и, значит, своей судьбы. С такими гражданами Украина не была бы такой, как сейчас. Может быть, об этом он думал и в декабре 1941 года. Кто знает? Но если кто-то знает, то "КТ" поможет рассказать, кем же был этот Анатолий Скачко, командовавший самим Махно…