Что это — повторение "периода полураспада" отрасли, пришедшегося на начало 90-х годов прошлого века, или закономерный итог "выкачивания" из нее ресурсов? Попробуем разобраться в этом вопросе беспристрастно.

Для начала в общих чертах опишем портрет отрасли. Черная металлургия во все времена являлась наиболее развитой и самодостаточной отраслью промышленности южнорусских губерний Российской империи, УССР и независимой Украины. Сегодняшние гиганты ГМК — "Криворожсталь", мариупольские комбинаты, "Запорожсталь", ДМК им. Дзержинского и ряд других предприятий с полным металлургическим циклом (включающим аглодоменный, сталеплавильный и прокатный переделы) построены во времена индустриализации. Старожилами являются и предприятия горно-обогатительной, коксохимической, "огнеупорной" и ферросплавной подотраслей. К слову, большинство украинских трубопрокатных заводов давно перешагнули свой вековой юбилей. Несмотря на многочисленные реконструкции и модернизации основных производственных фондов, уровень их физического износа зашкаливает за 60%. Техническая отсталость остается важнейшей проблемой отрасли. Масштабные инвестиционные проекты, осуществляемые ныне на Алчевском меткомбинате, "Азовстали", "Дзержинке", Донецком металлургическом заводе кардинально эту проблему не решают, хотя и приводят к росту эффективности на отдельных предприятиях.

Около 400 предприятий ГМК выпускают продукцию широчайшей номенклатуры и сортамента — от агломерата и флюсующих добавок до листового и сортового проката и труб для магистральных газопроводов. Экспортируется порядка 75% всей произведенной продукции, на долю внутреннего потребления приходятся оставшиеся 25%. Следует особо подчеркнуть, что в украинском экспорте преобладают товары с низкой долей добавленной стоимости (аглоруда, кокс, чугун литейный, заготовка), тогда как удельный вес конечной продукции прокатного передела остается незначительным. Де-факто украинская металлургия выступает поставщиком недорогих полуфабрикатов для зарубежных передельных производств, неся на себе весь груз материальных, энергетических и экологических издержек.

В это трудно поверить, но еще лет десять назад большинство металлургических предприятий были "бесхозными". И лишь подъем отрасли в конце 90-х годов, вызванный благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой, способствовал обретению ими персональных владельцев. Уже к середине 2000 года большинство металлургических предприятий страны контролировалось металлотрейдерами. Комбинат "Азовсталь", Макеевский и Енакиевский металлургические комбинаты, Краматорский металлургический завод и Харцызский трубный завод находились под контролем донецких трейдерских структур, Днепропетровский металлургический завод им. Петровского — в управлении компании "Приватинтертрейдинг" Игоря Коломойского, контрольный пакет акций Донецкого металлургического завода принадлежал фирме Metalls Russia, а большинство трубных заводов держала группа "Интерпайп" Виктора Пинчука. Сегодня основными действующими лицами в отечественном ГМК остаются концерн "Метинвест", Сергей Тарута, Виктор Пинчук, Игорь Коломойский, Владимир Бойко, Константин Жеваго, Эдуард Шифрин, Виктор Нусенкис и примкнувшие к ним иностранцы — Али Мохаммед Омран и Лакшми Миттал.

Что же представляют собой металлургические активы сегодня? При ответе на этот вопрос возникает мысль о двух сторонах медали — глянцевой, парадной и буднично-неприглядной.

С одной стороны, металлургия продолжает оставаться ключевой отраслью промышленности, ее стальным хребтом. По объемам производства черная металлургия занимает первое место среди промышленных отраслей, она — единственная отрасль, наращивающая позитивное сальдо торгового баланса. По итогам первого полугодия текущего года, доля ГМК в ВВП составила 22%, в экспорте — 38%, в поступлениях валютной выручки — около 40%. В отрасли занято около 10% всех работающих в народном хозяйстве. Доходы владельцев и особо приближенных к ним топ-менеджеров исчисляются цифрами со многими нулями. Металлургические предприятия страны кормят тысячи больших и малых металлотрейдеров и посреднических структур, созданных для обогащения их создателей. Акции металлургических предприятий традиционно считаются "голубыми фишками" отечественного фондового рынка, на которых заработали состояния многие игроки.

С другой стороны, это классическая депрессивная отрасль со множеством присущих ей проблем. Помимо ветхого технического состояния отрасли, имеет место ее колоссальное технологическое отставание от ближайших конкурентов. Здесь можно выделить по меньшей мере три взаимосвязанные проблемы.

Первая — это использование устаревших технологий, в частности мартеновского способа производства стали и разливки стали в изложницы. Практически все наши конкуренты варят сталь в кислородных конвертерах и электропечах, а разливка стали осуществляется на изобретенных в свое время украинскими инженерами машинах непрерывного литья заготовок (МНЛЗ), что значительно сокращает технологический цикл, снижает материальные, топливно-энергетические и трудовые издержки и повышает качество конечной продукции. Для сравнения: средняя продолжительность традиционной мартеновской плавки составляет 8 часов, а кислородно-конвертерной — не более 35 минут. В Украине доля мартеновского способа производства стали остается очень высокой (около 48%, или 22 млн. тонн).

За последние шесть лет не была выведена из эксплуатации ни одна мартеновская печь, несмотря на постоянные декларации собственников и руководителей металлургических предприятий о намерениях реализовать такие планы. Исключение составляет электросталеплавильное производство на 300 тыс. тонн в год на заводе "Электросталь" в Донецкой области, запущенное в конце прошлого года. Электросталеплавильные проекты Пинчука, Жеваго и Али Омана находятся на начальной стадии реализации. Введение нового технологического оборудования (тех же МНЛЗ или вакууматоров) носило разовый и бессистемный характер и не повлияло серьезно на общий технологический уровень отрасли. В итоге доля Украины в мировом производстве стали снизилась за пять лет почти в полтора раза — с 4,5 до 3,3%. В рейтинге крупнейших металлургических стран мы опустились с седьмого места на восьмое, пропустив вперед Индию.

Понятно, что в одночасье заменить все мартеновские печи конвертерами и электроплавильными установками не получится. В этом аспекте весьма обоснованным выглядит мнение директора Донецкого филиала Национального института стратегических исследований Юрия Макогона о том, что Украине нужен переходный вариант, учитывающий сложившиеся реалии. Таким вариантом может стать использование установок типа "печь-ковш" и непрерывной разливки стали. В этом случае мартеновская печь нужна лишь для получения дешевого металлического расплава, тогда как доводка по химическому составу и другим параметрам осуществляется на современном оборудовании. По этому пути идут сегодня ДМК им. Дзержинского и Енакиевский меткомбинат.

Вторая проблема — излишне высокая ресурсоемкость металлургического производства. По данным журнала "Эксперт", если в ЕС и на новых предприятиях Китая на тонну стали (включая все циклы металлургического производства) тратится 24 МДж энергии, то в Украине — на 20% больше. В ЕС и Китае кокса на тонну чугуна тратят 350—400 кг, у нас — в полтора раза больше (520—550 кг). То же касается и руды, затраты которой на единицу продукции в нашей стране на 10% превышают мировые показатели. В условиях приближения цен на сырье и энергоресурсы к мировому уровню эти факторы способны критически ослабить позиции Украины на глобальном рынке, что и демонстрирует нынешняя ситуация.

Нужно сказать, что в черной металлургии заложен колоссальный потенциал энергосбережения. Так, перевод доменных печей одной только Днепропетровской области на вдувание пылеугольного топлива вместо природного газа позволит сэкономить порядка 2 млрд. куб. м этого энергоносителя, что, в свою очередь, может перекрыть годовую потребность в газе всех бюджетных учреждений области. Известно, что "Арселор Миттал Кривой Рог" активно работает в этом направлении. Кардинально уменьшить энергозатраты в черной металлургии можно внедрением так называемых литейно-прокатных модулей. Это автоматизированный процесс, сочетающий непрерывное литье и прокат без дополнительного нагрева (а значит, и расхода топливных ресурсов). Кроме прочего, он позволяет существенно расширить сортамент продукции, в частности производить еще не освоенный нами автомобильный лист, что откроет для Украины новые рынки сбыта.

Третья проблема — без преувеличения удручающая экологическая ситуация в регионах, где расположены объекты ГМК. Вдохните полной грудью воздух Кривого Рога, Мариуполя, Запорожья, Днепродзержинска, Макеевки или Днепропетровска — и вы сразу же поймете, о чем идет речь. Колпак промышленного смога над городами, красный снег, водопроводная вода, которую невозможно пить, поголовная аллергия и бронхолегочные заболевания, низкая продолжительность жизни — непременные атрибуты "промышленно развитых" городов Украины. Не открою большого секрета, если скажу, что основная часть вредных выбросов в атмосферу и воду приходится на ночные часы, когда очистные установки можно и отключить… А в это время в прудах-отстойниках японских металлургических корпораций разводят форель, а на их берегах дружно селятся фламинго. И это отнюдь не анекдот, а вполне конкретные факты, свидетельствующие об экологическом уровне передовых металлургических технологий. К примеру, корейская компания Posco внедряет новые технологии производства, позволяющие уменьшить уровень загрязнения более чем на 95%.

Соответственно, и цены на украинскую металлопродукцию не выдерживают конкуренции с ценами на китайскую, российскую или индийскую. Китай просто вымел украинских производителей с рынка Юго-Восточной Азии, на очереди — рынки Ближнего Востока. В связи с этим на передний план выходит проблема экспортной зависимости украинских металлургов. Как уже отмечалось, сегодня в стране потребляется не более четверти производимой металлопродукции, тогда как, например, в России этот показатель находится в пределах 50—60%. Как следствие — потери украинских производителей из-за резких конъюнктурных колебаний, подобных нынешним, будут несравненно больше, чем у соседей.

Есть ли выход из этой практически патовой ситуации? Государство априори должно быть заинтересовано в спасении ГМК. Некоторые идеи, витающие в коридорах власти (как то: ускорение возврата металлургическим предприятиям экспортного НДС, облегчение импорта в Украину энергосберегающего оборудования, снижение цен на коксующийся уголь, добываемый государственными шахтами), выглядят достаточно разумными. Однако прозвучавшее предложение освободить металлургические предприятия от оплаты стоимости железнодорожных грузоперевозок до лучших времен чревато финансовой несостоятельностью "Укрзалізниці". Впрочем, наше правительство всегда блестяще справлялось с задачей "доведения до ручки" любого государственного монополиста. НАК "Нефтегаз Украины" — яркий тому пример.

Вполне очевидно, что в условиях нынешнего кризиса в мировой металлургии смогут выжить лишь транснациональные металлургические компании, обладающие собственной сырьевой базой. Из всех украинских предприятий таковым является, пожалуй, только "Арселор Миттал Кривой Рог". Что же делать остальным собственникам — покорно ждать поглощения или попробовать побороться? То, что я сейчас скажу, выглядит для крупного бизнеса просто крамольным. Но, может быть, это будет единственным выходом из ситуации. Необходимо вывести металлургические комбинаты, которые являются основными предприятиями и "дойными коровами" украинских ФПГ, из всех схем минимизации налогов. Разветвленные сети аффилированных структур, опутавшие производителей, искусственно удорожают отечественную металлопродукцию и губят ее конкурентные позиции. Прибыль, аккумулируемая ныне на счетах аффилированных структур, должна оставаться у производителей. Без быстрых и полномасштабных инвестиций наш горно-металлургический комплекс просто канет в Лету.