Утром в понедельник, 29 сентября, накануне голосования автору довелось послушать выступление спикера Палаты представителей Конгресса США Нэнси Пэлоси, которое, собственно, и определило провал пресловутого "700-миллиардного плана Полсона". Госпожа Пэлоси подчеркнула, что закончилась эра безответственности крупнейших игроков фондового рынка, а также то, что теперь у руководителей обанкротившихся инвестбанков никогда не будет так называемых "золотых парашютов", что американские налогоплательщики больше не будут из своего кармана платить за бездумный азарт фондовиков. Отрицательное решение конгрессменов привело к панике на мировых рынках, а поддержка Сената, о которой первыми узнали азиатские торговцы, "подрастила" американские государственные облигации.
За время, которое прошло между фиаско в Палате председателей и победой в Сенате, план Полсона из трехстраничного документа разросся до "фолианта" в несколько сотен страниц. В него добавили два основных пункта: увеличена сумма депозита, на которую предоставляется гарантия от Федеральной корпорации по страхованию депозитов со $100 000 до $250 000, и введены дополнительные налоговые льготы на сумму $149 млрд.
Новые и самые масштабные с начала года проблемы начали сотрясать мировые фондовые рынки с середины сентября. После банкротства инвестбанка Lehman Brothers они продолжились предоставлением "пожарного" кредита крупнейшей страховой компании AIG на сумму $85 млрд. под залог 79,9% ее акций. А закончилось тем, что ФРС удовлетворила заявки Goldman Sachs и Morgan Stanley на изменение их статуса — эти инвестиционные банки станут банковскими холдингами и смогут заниматься розничным банкингом.
ФРС США в очередной раз объявила о дополнительных мерах по поддержанию рынка ликвидности. Федрезерв расширит класс активов, под залог которых первичные дилеры занимают у него денежные средства. Кроме того, будет увеличен объем средств, размещаемых на еженедельных аукционах в рамках программы срочного кредитования. Крупнейшие мировые банки ведут переговоры о создании фонда объемом до $70 млрд. для кредитования финансовых компаний, столкнувшихся с кризисом ликвидности. А Минфин США представил на рассмотрение Конгресса план, согласно которому на выкуп "плохих" долгов будет выделено около $700 млрд. Так называемый "план Полсона", кстати, второй в этому году.
Аналогичные действия предпринимают и другие центробанки: ЦБ Японии "влил" для поддержки фондового рынка более $20 млрд., Европейский центробанк "подкинул" сначала более $40 млрд., а в предпоследний день сентября еще $30 млрд., ЦБ РФ предоставил межбанковские кредиты, в основном ушедшие на фондовый рынок, на сумму в $60 млрд. в течение нескольких дней позапрошлой недели. В результате фондовые рынки "рванули" вверх с невиданной ранее резвостью. Правда, этот рост длился недолго, и мало кого из специалистов рынка ценных бумаг предпринимаемые центробанками меры по-настоящему порадовали.
Операция по спасению, например, российской банковской системы и фондового рынка России, предпринятая на позапрошлой неделе Минфином и ЦБ, не просто обойдется российским гражданам в миллиарды долларов. Она создает исключительно плохой прецедент на будущее. Нет, это не означает, что подобные меры однозначно не нужно было проводить. Возможные потери в случае банковской паники могли бы оказаться весьма значительными. Тем не менее очень важно, чтобы спасательные операции не нарушали одного из базовых принципов капиталистического развития — за проигрыш в случае неудачи должны платить именно те, кто выиграл бы, если бы рискованная ставка (в данном случае на быстрый рост фондового рынка) оправдалась. Впрочем, все это можно сказать и о ситуации на американском фондовом рынке.
Идея помощи банковской системе путем масштабного вбрасывания денег не нова. Но в ХІХ веке и в первой половине ХХ века операции по спасению проводились частными банками, которые "скидывались", чтобы поддержать систему в целом, а начиная с 1930-х годов основным источником предоставляемой ликвидности стало государство. Это значительно усложнило политические проблемы, связанные с подобными операциями, как это всегда бывает, когда деньги граждан используются для поддержки влиятельного меньшинства — банкиров и финансистов.
Происходящее в эти дни в США — еще один пример массированного спасения тех, кто заигрался на рискованном рынке. План сохранения стабильности финансовой системы, экстренно предложенный администрацией Буша (в лице министра финансов Генри Полсона), подразумевает наделение министерства финансов чрезвычайными полномочиями по выкупу "плохих" ценных бумаг у банков и предоставление на эти цели $700 млрд. Идея состоит в том, чтобы позволить банкам очистить балансы, избавившись от "плохих" активов, не опасаясь панического бегства вкладчиков и инвесторов самого банка. Однако то, насколько "плохим" является актив, зависит от цены, которую собирается платить за него министерство финансов США. Но если рынок оценивает этот актив невысоко, то почему его должно высоко оценивать государство? Особое изумление вызывает тот факт, что "плохие" долги собираются выкупать по номиналу!
Неудивительно, что предложение Полсона вызвало негативную реакцию значительной части конгрессменов, дебаты по утверждению плана шли, что называется, "с боями" — огромные даже по американским меркам деньги граждан будут потрачены по усмотрению чиновников. Часть критиков вполне логично предлагала поступить по аналогии с ситуацией вокруг банкротства сберегательных ассоциаций в конце 1980-х — тогда правительство США получало акции тех банков, которые спасало.
Тщательно муссируемая мысль о том, что крупнейшие в мире экономические системы столкнулись с временной паникой, выглядит все более неправдоподобной. Становится очевидным, что после периода колоссальных прибылей и роста финансовая индустрия должна пройти период консолидации и сокращения. Слабым банкам нужно позволить обанкротиться или быть поглощенными (естественно, расплатившись с простыми вкладчиками с помощью фондов государственного страхования).
Если это правильный диагноз "финансового кризиса", то попытки заблокировать здоровую и нормальную динамику в конечном счете только продлят кризис. Недопущение необходимой консолидации ослабляет кредитные рынки, а не укрепляет их. Положение ФРС США, ЕЦБ и Банка Англии вызывает особую тревогу. Они выдали краткосрочные кредиты на сотни миллиардов долларов как традиционным банкам, так и сложным, нерегулируемым "инвестиционным банкам". Многие центробанки с опаской наблюдают за ситуацией, хорошо осознавая, что вскоре они могут оказаться в таком же положении, поскольку мировая экономика продолжает идти на спад, а штрафные процентные ставки по всем долгам растут.
Серьезный удар по балансам центробанков не обязательно будет полным крахом финансового мироустройства. Подобное уже случалось раньше — например, во время кризисов 1990-х годов. Но история показывает, что восстановление центробанков никогда не бывает приятным делом. Столкнувшись с убытками по кредиту, центральный банк может выйти из положения либо с помощью инфляции, либо ждать рекапитализации со стороны налогоплательщиков. Оба решения чрезвычайно тяжелые. Высокая инфляция вызывает всевозможные искажения и неэффективность структуры экономики. Вывод из кризиса за счет налогоплательщиков, с другой стороны, редко бывает гладким и неизбежно ставит под угрозу независимость любого центробанка.
Существует также вопрос элементарной справедливости. Финансовый сектор в последние годы приносил небывалую прибыль. Даже официальная статистика США указывает на то, что финансовые компании обеспечили примерно одну треть американской корпоративной прибыли в 2006 году. Многомиллионные долларовые бонусы на Уолл-стрит и в лондонском Сити стали обычным делом, а финансовые фирмы доминировали в списках спонсоров всех главных политических кандидатов на участие в американских президентских выборах 2008 года. Почему простые налогоплательщики должны выручать финансовый сектор? Почему не автомобилестроение, не горнорудную промышленность или другие отрасли экономики, испытывавшие сложности в последние годы? Это особенно существенное обстоятельство, если центральные банки прибегают к "инфляционному налогу", который наказывает прежде всего бедных и малообеспеченных.
Экономическое развитие невозможно без частной инициативы и свободных рынков. У участников рынка есть стимулы разрушать конкурентную среду, коррумпируя, например, регулирующие органы с тем, чтобы весь выигрыш от рискованной стратегии доставался им, а за проигрыш расплачивались все граждане вместе. В этом случае граждане до какого-то момента пассивно терпят, а потом вводят такое государственное регулирование, что никакой свободы не остается. Способы усиления государственного вмешательства могут быть разными — где-то это просто победа дирижистов на выборах, а где-то — военный переворот или кровавая революция. Поэтому, пожалуй, лучше с самого начала регулировать рынки. В нашем конкретном случае — не дать пережить кризис тем, кто этого не заслуживает.
Сейчас российские госбанки одалживают деньги только на один день под 20% годовых под залог "голубых фишек" в объеме 50—75% их стоимости в зависимости от качества бумаг. Но ведь это не может длиться бесконечно. Как и в США, поддержка на $700 млрд. тех, кто, извините, элементарно проигрался, вряд ли закончится чем-то хорошим. Правда, россияне успешно соревнуются с американцами в креативном подходе к разрешению кризиса: если в США Бен Бернанке хочет выкупить "плохие" долги по номиналу, то в России попросту запретили на некоторое время маржинальную торговлю и открытие "коротких" позиций. В принципе, можно было поступить и более откровенно — ввести нормативный запрет на снижение фондовых индексов. Но это так, к слову.
Тем не менее предлагаю посмотреть на ситуацию и с другой стороны. Может быть, стоит задать и такой вопрос: а был ли у администрации США (или правительства России) другой выход? Ведь в конечном итоге политическая ответственность за множественные банкротства легла бы на их плечи. Остается вспомнить дискуссию двух выдающихся экономистов Фридриха фон Хайека и Джона Мейнарда Кейнса. Кейнс считал, что в подобных нынешней ситуациях государство обязано спасать финансовых неудачников. Хайек в ответ на это утверждал, что таким образом посылается абсолютно неправильный макроэкономический сигнал в долгосрочной перспективе. На что Кейнс, в свою очередь, отвечал следующим образом: "В долгосрочной перспективе все мы — покойники. А жить нужно сейчас".