Пьеса немецкого антифашиста Петера Вайса была написана в 1964 году и в свое время была в репертуарах европейских театров, но в бывшем СССР попала в список запрещенных. С годами острое, памфлетное полотно Вайса, близкое по эстетике основам эпического театра Бертольта Брехта, как оказалось, не утратило злободневности. Мировая история констатирует, что уникальность всех общественных режимов и всевозможных революций — это иллюзия. Спектакль "Марат/Сад" — очередное убедительное художественное свидетельство того, что существует вечный, единый для всех времен и народов сценарий общественных переворотов и революций, основной целью которых является борьба за власть. Известную шекспировскую цитату "Весь мир — театр, а люди в нем — актеры" Петер Вайс, а вслед за ним и Катрин Кацубко переиначивают: "Весь мир — сумасшедший дом, и люди в нем — душевнобольные". Соответственно и действие спектакля происходит в сумасшедшем доме. А сцена театра как бы объединяет всех "сумасшедших" — актеры и зрители оказываются в одной плоскости, не разделенные условными огнями рампы, в обескураживающей близости друг от друга. Публика имеет возможность взглянуть в глаза настоящим историческим личностям — Марату (Роман Трифонов), де Саду (Хуберт Байль), Шарлотте Корде (Маргарита Бахтина), Жаку Ру (Александр Хорошко), Дюпре (Артур Галиандин), Симоне Эврар (Вероника Коберт), Кульмье (Олег Роенко) и еще целому отряду буйно- и тихопомешанных лечебницы Шарантон. И при этом почувствовать себя такими же заключенными за железной решеткой, отделяющей психушку от большого мира. Кстати, решетка на сцене — всегда многозначительный сценографический прием (сценография Кацубко). Резонный вопрос: кто с какой стороны решетки, в клетке или за ней, зрители или актеры? Действо, разворачивающееся в непосредственной близости от зрителей, решено по принципу "театр в театре". Душевнобольным дается возможность получить положительный терапевтический эффект, принимая участие в постановке пьесы, события которой происходят во времена французской революции: падение Бастилии, убийство Жан-Поля Марата. Из сценического препарирования власти следует неутешительный вывод: глобальные перемены инициируются для того, чтобы изменить и улучшить существующий порядок вещей, но не всегда этим заканчиваются. Кто пользуется плодами революций? Рефреном звучит фраза: "К нашим дням это не относится!". А к каким нашим? Выразительна и визуальная метафора спектакля. Вождь и народная толпа яростны и упоительны в едином порыве, вот только смотрят они в разные стороны…
Спектакль "Марат/Сад" вышел масштабным цельным действом с интересно продуманной траекторией мизансцен. Это выразительные, живые скульптурные композиции, где каждый участник ярко индивидуален и строго подчинен общему рисунку. Пластически (хореография и пластика Хайме Виллальба) действие выстроено своеобразно и изобретательно. Постоянная смена ритмов, движение, замирание, хаос, порядок усиливают ощущение дисгармонии в этом эфемерном гармоничном мире. Музыкальное сопровождение (музыка Ханса-Мартина Маевского, музыкальная композиция — Юрия Шевченко, музыкальный руководитель — Александр Шимко) органично вплетается в действие, музыкантами становятся участники спектакля, все те же душевнобольные, и в их исполнении мелодии звучат особенно пронзительно и неожиданно колоритно.
Несмотря на большое количество участников спектакля (32 человека), уверенно можно сказать, что режиссер добилась ансамблевой слаженности актерского воплощения. Оригинально решен и вопрос двуязычия спектакля: русский язык подхватывается немецким, очередным персонажем тут же переводится в контексте действа. Все придумано умно и понятно, нигде не теряется цепь событий. Без труда спектакль поймут и наши, и немецкие зрители. Даже разные театральные манеры (психологическая — у артистов Русской драмы и отстраненная — у немецких исполнителей) органично переплетены друг с другом и при необходимости взаимозаменяемы представителями разных школ.
В чересчур заполитизированной событиями Украине от развивающихся действий в "Марат/Сад" становится не по себе — уж очень явно напрашиваются ассоциации и параллели. Однако ни в коей мере нельзя обвинить режиссера в нарочитой привязке к местным реалиям, просто мало что меняется под солнцем! А дальновидный талант Петера Вайса выдает в нем мудрого философа, сумевшего сделать всеобъемлющие нравственные обобщения и убедить нас, что природа человека и законы окружающего мира не меняются со сменой веков. Никакие уроки не становятся назиданием для человечества, оно кружится и кружится по спирали ошибок, противостояний, непримиримости. Словно в близко поднесенное к лицу зеркало пришлось взглянуть зрителям на спектакле "Марат/Сад". После финальных возгласов: "Долой смирительные рубашки!" отрезвляющим прозвучит риторический вопрос: "Когда же вы научитесь видеть и думать?!". Но в мире — в сумасшедшем доме с людьми-безумцами — мало надежды получить ответ на этот вопрос. Там его даже не услышат.