Валентин, значит, 1987 год можно считать годом рождения театра "Актер"?

— Для меня этот театр начался 7 февраля 1982 года, когда после основного спектакля я пригласил труппу Театра им. Леси Украинки на мой самостоятельный спектакль. Надо быть очень смелым, чтобы вот так приглашать коллег, до этого такого не бывало. Было 10 часов вечера, многие пришли, я вышел на сцену и сыграл "Записки сумасшедшего". В процессе подготовки этого спектакля и родился театр. После пяти лет интереснейшей работы наступило время, когда соки в кафе сменились алкоголем, а значит, для восприятия искусства атмосфера уже не была благоприятной. Знаете, театру трудно существовать рядом с водкой и борщами. Довелось узнать все клубы города, все окрестные санатории, дома отдыха, лагеря... где мы только не играли свои спектакли! Тогда мы в полной мере ощутили, что такое театр без помещения. А потом нам дали в аренду кинотеатр имени Чапаева, который мы отремонтировали, и у нас начался революционно-эволюционный период. Мы замечательно ладим с кинотеатром. Это единственное в городе помещение, где уживаются и кино, и театр. После сложного периода безвременья мы сейчас чувствуем себя в своей тарелке, театр знают, зрители к нам с удовольствием идут.

Большинство ваших спектаклей живут по многу лет. Они не устаревают?

— Пока актер считает, что в спектакле еще можно что-то делать, спектакль должен жить, и не важно, сколько ему лет. Хороший спектакль — это всегда хороший повод для встречи со зрителем.

Режиссеров на постановки в свой театр не приглашаете принципиально или это финансовый вопрос?

— Знаю, знаю, критиков всегда раздражает актерская режиссура, но ведь мы и не беремся за пьесы, в которых нужна мощная концептуальная трактовка. Наши спектакли нашпигованы актерским материалом. На данном этапе мы можем все решать, опираясь на свой актерский опыт, без режиссера. Финансирование нашего театра весьма скромное, поэтому приглашать режиссеров нам пока не по карману, но мы стараемся дать качественную продукцию, и зрителю, в конце концов, не важно, есть режиссер или нет, главное — результат. Не говорит же зритель: ах, нет режиссера и смотреть спектакль не буду! Он или принимает, или не принимает наши постановки. И на сегодняшний день мы спокойны за уровень наших спектаклей. Мы не утверждаем, что "Актер" — лучший в мире театр, но знаем, что это добротный, профессиональный театр, и мы готовы к любой экспертизе критики.

Каковы отношения у театра со зрителем? Проводите ли вы какие-нибудь встречи, обсуждения спектаклей?

— Мне кажется, такие вещи не обязательны. Главное, чтобы зритель пришел в театр, посмотрел спектакль и актер остался у него в памяти. Вот это прекрасно. Если же зрителю необходимо объяснять или убеждать, что это хорошая постановка, то становится сомнительным ее качество. Если спектакль запоминается, его энергия живет в зрителе, и значит, он живой. Актер умирает тогда, когда умирает последний зритель, его помнивший.

Кто из актеров участвует в ваших спектаклях?

— В большинстве своем это актеры из Русской драмы: Лидия Яремчук, Ольга Когут, Анатолий Решетников. Замечательно работают и другие актеры — Галина Стефанова, Лариса Руснак, Ирина Калашникова, Сергей Мельник, Александр Хорошко... в общем, у нас плохих нет.

Как вы расцениваете ваши собственные творческие перспективы и перспективы театра?

— Стремиться быть лучшим — глупо, все равно не получится. Моя цель — ближайший спектакль, который я стараюсь сыграть лучше, чем предыдущий. Если плохо выходит — задумаюсь почему, если же хорошо — постараюсь запомнить, чтобы повторить. Я живу этими ощущениями, этими ближайшими часом-полутора, когда я как актер не подчинен никому. Такое чувство важно для меня и, думаю, для зрителя, который чувствует фальшь и халатное отношение к профессии. В нашем театре любят зрителя, стараются создать все условия для встречи его с искусством. И у меня есть подтверждения тому, что и зрители любят наш театр.

Не секрет, что наибольшую популярность артисту приносит кино и телеэкран. Сама была свидетелем того, как реагировали, особенно представительницы слабого пола, узнав в вас Сан Саныча из нашумевшего сериала "Исцеление любовью". Как вы оказались в съемочной группе этого проекта?

— Когда мне позвонили с предложением поработать в сериале, меня в первую очередь заинтересовало — будут ли съемки на выезде, поскольку я всегда отказываюсь. В Киеве у меня много работы, два театра, некогда. Вначале мне предложили в этом проекте другую роль, а потом режиссер предложил попробовать Сан Саныча. Времени у меня было мало, за десять минут что-то там поснимали, попробовали, и я об этом совершенно забыл. А через два месяца позвонили и сообщили, что я утвержден на роль.

Но выезжать из Киева все-таки приходилось?

— Главное, что это было недалеко, Одесса. Ночь в поезде — и я в Киеве. А сколько раз меня подвозили с вокзала, с поезда из Одессы, в театр прямо к спектаклю! Хорошо, что есть автобан, и мы за 5 часов доезжали до Киева.

Что-нибудь интересное происходило на съемках сериала?

— Мне кажется, гораздо интереснее то, что происходит уже после него. Имею в виду те комплименты, которые я получаю от зрителей, полюбивших моего героя. Буквально недавно на улице какой-то человек меня останавливает: "Привет! Здоров!". Смотрю на него — не знаю. Он мне: "Не помнишь меня? Нет? Так мы ж в больнице с тобой лежали!". "Да нет, — говорю, — не был я в больнице". Он так озадаченно задумался: "Но я ведь тебя как-то тесно-тесно знаю!". Я его успокоил: "Знаешь- знаешь, из телевизора!" Так мне понравилась эта фраза: тесно-тесно… Если так меня в роли человек может воспринимать, это же замечательно! А еще был случай. Когда я получаю зарплату, обязательно подаю первому попавшемуся человеку, который стоит с протянутой рукой. И вот в метро встречаю нищего, без ноги, даю ему какие-то деньги, он берет и говорит: "Спасибо, Сан Саныч…". Ну, меня это проняло! А многие, узнав меня на улице, просто радостно улыбаются. И я всегда думаю, чем улыбка зрителя, узнавшего актера, хуже премии "Оскар"? Вот чем? Если человек, узнавший меня, улыбнулся, значит, он стал лучше, значит, я ему подарил хорошие минуты. Это ж дорогого стоит! Единственное, что меня печалит, когда даю автографы и приглашаю в свой родной театр — имени Леси Украинки, могу услышать даже от киевлян: "А где это?". А вообще, я очень рад, что в моей жизни случилась эта работа, этот сериал, дай Бог здоровья всей съемочной группе, в которой работалось мне замечательно.

В профессиональном смысле эта роль имела продолжение в виде новых приглашений на съемки?

— В общем, да. Но при всех заманчивых предложениях я для себя ставлю на первое место театр. Кино может быть, а может и не быть, я же всегда ориентируюсь только на театр и с этих позиций рассматриваю все поступающие предложения. Мой гамбургский счет — это театр, и 26 февраля исполняется 44 года с того дня, когда я впервые в своей жизни вышел на сцену. Ну а следующие картины… Во время съемок в "Исцелении…" меня нашли в Одессе и пригласили еще в одну картину. Я принял предложение Романа Балаяна работать в уже начавшейся картине. Там произошла трагедия, ушел из жизни очень хороший актер, который начал сниматься, и пришлось как бы продолжать эту роль. Это совершенно противоположный Сан Санычу персонаж. Фильм десятисерийный, детективного жанра, называется "Театр мертвецов". Снимал молодой режиссер Александр Пархоменко. Посмотрим, что получится в результате. Еще принимал участие в телефильмах "Косвенные улики", "Новый русский романс". Как их увидеть, не знаю, судьба этих работ непредсказуема: то на ОРТ идут, то видел, что на лазерных дисках уже продаются. Там совсем не так, как было в "Исцелении…", когда мы снимали последующие серии в процессе демонстрации фильма.

Интересно, что вы точно помните дату первого выхода на сцену.

— А это случайно вышло. Просто у меня сохранилась программка этого моего спектакля во Львовском ТЮЗе и рукой Романа Виктюка, он тогда еще жил во Львове, была написана дата премьеры.

В "Исцелении любовью" вы снимались с интересными актерами. Дальнейшее знакомство удается поддерживать?

— Да, там были замечательные коллеги, что ни актер — то личность. Взять хотя бы Валю Талызину, мастерству которой можно только подивиться! А Леша Булдаков, замечательный человек и актер, натура какая мощная! Аристарх Ливанов, бывший наш киевлянин, с ним тоже много общих тем. В общем, актеры, как и все другие люди, бывают очень интересными людьми! (Смеется.) И я всегда радуюсь возможности расширить для себя круг интересных людей.

Среди театральных ролей последнего времени в Театре имени Леси Украинки у вас самая значительная роль — Арбенин в спектакле "Маскарад". Расскажите о ней.

— Если в кино, как известно, ничего нельзя переделать, то театр хорош еще и тем, что любую роль ты можешь продолжать совершенствовать до бесконечности. Вот мы сыграли уже спектакль 27 раз, но я чувствую, что там еще работать и работать.

Вообще, я артист не жадный до ролей, не требую новых, поскольку очень люблю доводить до совершенства старые, находить в них какие-то новые нюансы. Ведь что такое роль? Это определенная история, получив которую, актер должен сделать своей. И если это будет убедительно (не важно как — по Брехту, по Станиславскому или еще как), зритель поймет, что это происходит именно с этим парнем. А когда играешь Арбенина, чрезвычайно трудно добиться того, чтобы зритель сказал: "О, это наш парень!". С этой точки зрения в "Маскараде" очень много работы. И я рад, что в репертуаре нашего театра есть такой спектакль и мне есть чем поделиться с моими зрителями, не стыдно перед ними. Сделал роль и борись дальше за живучесть спектакля. Чтобы она становилась все ближе, ближе к тебе, чтобы это не был какой-то Петров-Сидоров, а чтобы это была твоя история.

А цензора Сакисаку в спектакле "Академия смеха" — недавней премьере вашего театра "Актер" —вам удалось сделать своей историей?

— Наверное. Потому что ощущаю понимание и отклик зрителей. История таких вот чиновников, благодаря которым данное слово люди произносят с особым отвращением, близка не только мне, но и большинству зрителей. И ситуация, несмотря на то что действие происходит в Японии, нам, украинцам, очень понятна.

Почему вы остановили свое внимание именно на этой пьесе? Вы видели московский спектакль, в котором играют Николай Фоменко и Андрей Панин?

— Нет, только слышал о нем, и он меня так заинтересовал, что я захотел прочитать пьесу. Она как нельзя лучше подошла к концепции нашего театра — камерность, не много действующих лиц и блестящий материал. Кстати, как и другая моя любимая пьеса — "Письма любви", которую мы играем с народной артисткой Украины Лидией Яремчук. Такие предельно игровые, актерские пьесы составляют основу нашего репертуара, в котором сейчас девять разнообразнейших спектаклей. Некоторые из них идут по нескольку лет.

Не могу не вспомнить спектакль "Стена" с Галиной Стефановой, в котором звучит лучший украинский язык со сцены в нашем городе, я в этом уверен. Я очень люблю смотреть Галочку и всегда вспоминаю, как мне еще в студии Театра имени Ивана Франко, когда я туда поступил, мой педагог Кость Степанков в 1963 году говорил: "Украинский язык признан вторым по красоте звучания после итальянского", и я в этом каждый раз убеждаюсь, вслушиваясь в мелодику речи. В театре "Актер" я занят в семи спектаклях и, честно говоря, очень рад этому.

Актер — профессия практическая, так что всегда повторяю: практикуйте, а не рассказывайте, как бы вы сыграли. Я имею такую возможность — практиковать и беспрепятственно пользоваться этим самым выходом на сцену, который никем не охраняется. Самое большое счастье для актера — когда ты почти точно знаешь, что хочешь сделать.

А вы это почти знаете или точно?

— Точно. Почти…

Беседовала Алла Подлужная