В тот же день по всему городу были расклеены объявления: "Наказується всім жидам міста Києва і околиць зібратися в понеділок дня 29 вересня 1941 року до год. 8 ранку при вул. Мельника-Доктерівській (коло кладовища).

Всі повинні забрати з собою документи, гроші, білизну та інше.

Хто не підпорядкується цьому розпорядженню, буде розстріляний.

Хто займе жидівське мешкання або пограбує предмети з тих мешкань, буде розстріляний". А на следующий день начались массовые расстрелы.

В сообщении "Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний, совершенных немецко-фашистскими захватчиками", обнародованном еще в 1944 году, указывалось, что в период оккупации в Киеве немцы уничтожили 195 тысяч советских граждан, в том числе в Бабьем Яру — свыше 100 тысяч мужчин, женщин, детей и стариков, в Дарнице — более 68 тысяч военнопленных и мирных граждан, в противотанковом рву у Сырецкого лагеря и непосредственно в лагере — свыше 25 тысяч, в Кирилловской больнице — 800 душевнобольных, в Киево-Печерской лавре — 500 мирных граждан, на Лукьяновском кладбище — 400 человек, более тысячи человек — на площадях, улицах и в парках города.

Эти цифры впечатляют, хотя очевидно, что занижены и, скорее всего, не по политическим мотивам, а потому, что еще шла Вторая мировая война, и далеко не все очевидцы террора могли засвидетельствовать еще многое из того, что устроили фашистские изверги в нашем городе. Но все же страшным символом холокоста и не только в Киеве, но и на всем земном шаре был и остается Бабий Яр.

Чем больше времени отделяет современность от прошлого, тем бесценнее становятся воспоминания, тем более оставленные на бумаге или зафиксированные на пленке. Я хочу привести здесь выдержки из воспоминаний коренного киевлянина Владимира Ивановича Кравчука, которые дополнят сухую цифровую информацию живым словом Свидетеля. "Ходило много разных историй о расстреле евреев, одна другой ужаснее. Дядя Володя из соседнего двора рассказывал, что ночью из Бабьего Яра вылезла по крутому обрыву одна женщина, пробралась мимо постов через Кирилловскую рощу и вышла на Макаровскую улицу. В первом доме, куда она постучалась, ее помыли и одели, утром она ушла на Куреневку. Спасшаяся женщина рассказала, что сразу за железной дорогой, проходившей тогда по Макаровской улице к кабельному заводу, гитлеровцы отбирали чемоданы. Вещи увозили немецкими подводами и машинами на территорию, где теперь мотозавод. Затем всех евреев заставляли раздеваться, зверски избивали тех, кто медленно раздевался. Стоял сплошной крик и плач. У раздетых людей отбирали все драгоценности и заставляли рвать свои документы и фотографии, которые выбрасывали в противотанковый ров. Раздетых, избитых людей заставляли бежать к Бабьему Яру, где их расстреливали. В яру среди мертвых было много раненых. Кто шевелился, тех достреливали фашисты.

Она дождалась темноты, проползла по телам убитых по яру в сторону Куреневки и вылезла по крутому склону в Кирилловскую рощу, переползая через заросли кустарника. Хотя ночь была очень холодной, от ужаса она не чувствовала холода....

У многих евреев были друзья и родственники-украинцы, которые шли их провожать и помогать нести вещи. Все провожающие, попавшие в людской поток, движущийся в сторону Бабьего Яра, выбраться из него уже не могли. Немцы у Макаровской улицы никого из этого шествия не выпускали... Гитлеровцы уничтожали всех свидетелей...

На протяжении всего периода оккупации по Дорогожицкой улице часто ездили "душегубки" в сторону Бабьего Яра. Это как бы обычные машины, но только с герметично закрытым кузовом. На стенках кузова были нарисованы большие красные кресты в белом круге. У этих машин была еще одна особенность — глушителя не было, а газы шли внутрь кузова. В кузов загоняли людей так, чтобы они плотно стояли, закрывали дверь и ехали к Бабьему Яру. Расстреливать людей в Бабьем Яру уже не было необходимости. Они приезжали туда мертвыми, отравившись выхлопными газами. Фашисты экономили на каждом патроне"...

В статье использованы документы фотоальбома "Київ. 1941—1943", вышедшего в 2000 году в издательстве "Кий". Составитель — Дмитрий Малаков.