Инструментальная, в частности фортепианная, музыка современных композиторов, где бы они ни жили — в Украине, Западной Европе или США, — всегда была полигоном наиболее смелых изысканий в области формы и мелодики. Эти изыскания с наступлением XX века все более отрывались от классических традиций и все чаще шокировали ухо высоколобых консерваторов от музыки. Многое, что создано в этом жанре, со временем стали называть словом "постмодернизм". Эта музыка лишена слов и привычного для человеческого слуха теплого звучания голоса. А послушный рояль, чьи натянутые струны покорно застыли в ожидании любых испытаний, вытерпит любой звуковой эксперимент. Он охотно поддастся любым нетрадиционным приемам звукоизвлечения — будь то хоть игра локтями, хоть удары деревянным бруском, которые осуществляет пианист по открытым струнам, приподнявшись со стула. Эта беда инструментального жанра вместе с тем является его главным преимуществом. Ибо именно в инструментальной музыке, особенно в области малых форм, и происходят основные открытия и "прорывы" в музыкальном языке, неуклонно движущие его в манящее, но непредсказуемое будущее.

Разумеется, большинство воспитанников наших музыкальных вузов, погрузившись в пучину концертной деятельности, все же отдают предпочтение традиционному классическому репертуару. В самом деле, любая филармония охотно "благословит" программу, в которой заявлен Бетховен или Моцарт, и вряд ли рискнет дать зеленый свет таким именам, как Штокхаузен или Булез. Но всякая традиция имеет приятные исключения. Например, киевский пианист Евгений Громов играет главным образом музыку XX века, львиную долю его репертуара составляют произведения современных украинских композиторов, а также ряд сочинений западных композиторов, в том числе звезд российского авангарда и знаменитых "нововенцев". Так, во время последнего концерта, посвященного 190-летию со дня рождения Вагнера и 120-летию со дня рождения Антона Веберна, музыкант целое отделение посвятил фортепианной музыке Вагнера, известного главным образом своим оперным творчеством, и это стало полной неожиданностью для киевских меломанов.

Что же касается Веберна, то его имя вообще появляется на афишах нашей страны крайне редко. Сложность его музыкального языка стала причиной нечастого появления его произведений в концертных программах. Ведь фортепианный вечер, посвященный, скажем, Шопену, безусловно, обречен на успех и внимание публики. Когда же происходит попытка преподнести слушателю редко звучащие произведения, от музыканта требуется немало смелости. Потому что подобные "вылазки" в область "непопулярного" и чрезвычайно трудного для исполнения репертуара — это своеобразный акт доверия слушателю и, вместе с тем, проба на зрелость музыканта для него самого.

Громов — постоянный участник всех отечественных фестивалей современной музыки в Украине, в каком бы городе они ни проходили (столичный "Киев Мюзик Фест", одесские "Два дня и две ночи", львовские "Контрасты" и другие). Его концертная карьера началась десять лет назад, когда он сыграл свой первый сольный клавирабенд в Малом зале Киевской консерватории. кроме того, он настоящий фанатик работы в студии. Им записано уже 11 компакт-дисков, на которых главным образом представлены фортепианные произведения современных украинских композиторов. Более четырех альбомов посвящены музыке Валентина Сильвестрова: его фортепианная музыка, таким образом, зафиксирована в записи практически полностью. Записи фортепианной музыки Евгения Станковича, Леонида Грабовского, Владимира Загорцева, Владимира Губы, Виталия Годзяцкого, Святослава Крутикова, Петра Соловкина составляют основу дискографии Громова, многие треки являются мировыми премьерами в звукозаписи.

Самоотверженность, с которой Громов служит музыке, не может не впечатлять. Он долгое время остается "свободным художником" и позволяет себе делать только то, что требует его душа. Его рабочий день за роялем нередко длится восемь часов. Никакие компромиссы для него недопустимы. Накануне окончания консерватории ему пришлось делать серьезный выбор между тем, что ему по-настоящему дорого и проистекает из внутренней убежденности, и тем, что требуется для "необходимого минимума" рядового выпускника музыкального вуза. Выбор был сделан не в пользу устоявшихся традиций (впрочем, без малейшего ущерба для "необходимого минимума"). В результате консерваторский диплом Громова до сих пор ждет (или не ждет?) его в недрах каких-то канцелярий. Но 11-летняя карьера концертирующего и активно записывающегося пианиста подтвердила: даже в нашей стране принцип "нет бумажки — нет и человека" не всесилен. Более того, пять лет назад пианисту была присуждена премия имени Льва Ревуцкого.

Усилиями Громова озвучен огромный пласт современной украинской музыки. Перестав быть "вещью в себе", эта музыка, наконец, подарена слушателю и имеет шанс заявить о достижениях нашей композиторской школы перед лицом Европы.